– Хорошая идея, вот только пожрать не мешало бы.
– Заткнись, придурок, – вяло одёрнул я себя, – думаешь, я жрать не хочу?
– Тебе по фигу, – хмыкнул я, – а как я засну на голодный желудок?
– Можешь не спать, – отрезал я и начал устраиваться на камне, готовясь ко сну.
Внезапная мысль заставила меня подняться и, нащупав автомат, уложить его стволом в направлении моего сегодняшнего движения. Не хватало ещё, проснувшись, двинуться обратно. Проделав эту операцию, я вновь улёгся на холодный скользкий камень, давящий моё больное тело всеми своими выступами.
– Спокойной ночи, – пожелал я себе.
Никто не ответил.
Ночью ко мне пришёл Сергей, светящийся во мраке, и сел напротив, рассматривая узоры на стенах глазами, сияющими словно две автомобильные фары. Щупальца, свисающие у него изо рта, слабо шевелились и пытались обвиться вокруг шеи.
– Хреновые дела, – сказал Серёга, почёсывая нос огромным когтём на конце многосуставчатого пальца. – Меня прикончили, так ещё и ты скоро опрокинешься.
– Пошёл ты! – сказал я. – Меня так просто не прикончить. И вообще, не мешай мне спать.
Сергей засмеялся и пропал.
Я проснулся. Наверное. Понять, проснулся я или нет, стало намного труднее, чем раньше. Очень долго я вообще не мог сообразить, где нахожусь и почему никак не могу нащупать выключатель и включить свет. Ладонь хлопала по склизким щербатым стенам, всякий раз вспыхивающим холодным светом.
– Блин! – сказал я, постепенно вспоминая, куда меня занесла нелёгкая. – Опять эта параша.
Мои слова, покружившись надо мной гулким эхом, медленно затихли в абсолютном мраке. Теперь перестали светиться даже те тусклые узоры, по которым я шагал перед сном. То ли мох исчерпал лимит своих батареек, то ли наступила местная ночь, не знаю. Я пошарил рукой вокруг себя и наткнулся на автомат. Оружие едва не слетело с камня, на котором лежало, и я судорожно вцепился в него, пытаясь не утратить хотя бы направление в этом океане мрака.
Жрать хотелось просто невыносимо, болело избитое тело, и отвратительно зудела кожа, при этом уже испуская вполне ощутимое зловоние. Если запах начинал доставать меня, предполагаю, насколько круче всё было бы для посторонних.
Смысла сидеть на месте, размышляя о неприятностях и неудобствах, не было, от этого их количество не уменьшалось. Поэтому я, постанывая, покряхтывая и поскуливая (перед кем здесь корчить героя, я ж не герой кина какого-нибудь), поднялся и поплёлся туда, куда меня направлял ствол «калашникова». Идти стало намного труднее, чем вчера, – теперь я даже не видел, куда ступает нога, поэтому количество падений резко возросло. Несколько раз я только чудом уберегал лодыжку от перелома, цепляясь руками за стены, когда ступня попадала в щель между камнями.
Кроме всего перечисленного, меня мало-помалу начинал доставать подкрадывающийся страх. А кто бы ещё мог так долго блуждать в абсолютной тьме, ни разу не задумавшись о тех тварюках, которые могли в ней скрываться? С трудом сглатывая (проклятье, теперь ещё и пить захотелось!), я озирался по сторонам, совершенно отчётливо видя чьи-то огромные глаза за плечом, следящие за каждым моим шагом. Стоило обернуться, и глаза ускользали, оставаясь за спиной. Хорошо хоть, дорога стала намного ровнее, иначе от этих постоянных оглядываний ногам пришёл бы конец. Меня начало трясти мелкой дрожью (исключительно от страха), поэтому автомат, в который я вцепился, ходил ходуном, словно у него начался эпилептический припадок.
Наконец я уловил явное движение и резко обернулся, сметая сапогами уже мелкие камешки, блеснувшие, точно стекло. Блеснувшие? Дуло автомата было направлено на мою тень, отчётливо выделяющуюся на стене пещеры. Должно быть, мозги остались где-то в темноте, выскочив из головы во время очередного падения. Опасаясь спугнуть удачу, я медленно повернулся и увидел впереди светлое пятно. Там должен был находиться выход наружу. Хрюкнув от радости, я метнулся к свету, загребая ногами теперь мелкий песок.
Наращивая скорость, я не заметил, как тоннель пошёл под уклон. Песок, по которому я бежал, изъявил желание донести дорогого гостя до места назначения без его непосредственного участия. Когда до меня это дошло, я уже устремлялся с микроскопическим водопадом в конусообразную воронку. К счастью, дно этой впадины заполнял тот же мелкий золотистый песок, поэтому, ради разнообразия, в этот раз обошлось без обычных ударов головой о камень. Удовольствие от мягкого приземления несколько омрачало содержимое рта, которое пришлось очень долго выплёвывать, прочищая глаза и выдирая песчинки из слипшихся волос.
