Зверь склонился над круглым отверстием, изготовившись для стрельбы в возможного противника. Но его опасения оказались напрасны: заглянув в дыру, я не увидел ничего, кроме пола, такого же, как здесь. Больше ничего рассмотреть не мог, для этого потребовалось бы сунуть голову в дыру. Почему-то мне этого не хотелось. Помнится, в сериале об Индиане Джонсе слишком торопливые нарывались на хитрые приспособления, корректирующие форму их тела. Голова была мне дорога как память, и расставаться с ней я не торопился.
– Там такая же пещера, как и эта, – пояснил Теодор Зверю, вопросительно взглянувшему на него. – Ничего опасного. Можно смело спускаться.
– Поглядим, – буркнул великан и прищурил один глаз. – Метров пять, не меньше. Прыгать не будем, можно крепко дербалызнуться. Вобла.
Женщина тотчас извлекла из своего мешка верёвку и посмотрела по сторонам, прикидывая, за что её можно зацепить. Однако белый зал щеголял абсолютной пустотой.
– Дай сюда, – сказал Зверь и, взмахнув рукой, намотал тросик на своё предплечье. – Валите.
– А ты? – поинтересовался Круглый, вознамерившись первым осуществить спуск.
– Не твоё дело, – отрезал гигант. – Только смотри, без рывков, а то меня вниз сдёрнешь. Это всех касается. Для вашей же безопасности: если я свалюсь кому-нибудь на голову – мало не покажется.
Круглый пожал плечами и нырнул в дыру. Зверь засопел, напрягая мышцы руки, и сел на пол. Из дыры донёсся лёгкий стук и какой-то неразборчивый возглас. Все тут же бросились к люку. Круглый стоял на месте и вертел головой, словно его окружало что-то весьма интересное.
– Такая же пещера? – угрюмо спросил Зверь у Теодора. – Это он стены с таким интересом рассматривает?
– Давай, – сказала Вобла, подталкивая меня вперёд. – Надо было тебя первым спускать. Тогда точно ничего не случилось бы.
– Огромное спасибо, – буркнул я, хватаясь за верёвку. – Эт чё, я вам в каждой дырке затычка?
– В женских точно, – хмыкнула гарпия.
– Очень смешно, – передразнил я её смешок. – Скажи ещё, что зави…
Зверь скорчил жуткую гримасу и дёрнул рукой, отчего я мгновенно улетел вниз, едва успев затормозить где-то на полдороге между небом и землёй. Ладони словно угодили в костёр, и я громко зашипел, проклиная всех засранцев, встретившихся на моём жизненном пути. По моим самым скромным подсчётам, долг Фёдора передо мной вырос до поистине фантастических размеров. Когда я вернусь (если, чёрт побери, вернусь!), попрошу оставить мне автомат. Ненадолго. Только для душевного разговора с родственничком. Конечно, лучше всего было бы засунуть гада в эту проклятую дыру, пусть и он испытает на своей шкуре все прелести подземного путешествия. С каким удовольствием я забросил бы его в колодец на Перекрёстке! Правда, ещё неизвестно, питается ли пожиратель всяким дерьмом.
– Ты думаешь приземляться или останешься там жить? – осведомился Круглый, выводя меня из состояния задумчивости. – Вообще-то, смотришься просто изумительно, но если кто-то начнёт опускаться, то врежет тебе ногами по чайнику.
Замечание показалось мне весьма резонным, поэтому я медленно съехал по верёвке. Отлепившись от неё, отошёл в сторону и только теперь смог рассмотреть, что именно привлекло внимание нашего первопроходца. Честно говоря, зрелище оказалось равно увлекательным и страшноватым.
– Впечатляет? – поинтересовался, похмыкивая, Круглый. – Я вначале просто офигел, думал, они настоящие!
– Похожи на живых, – согласился я, не в силах оторвать взгляда от жутковатого зрелища.
Зал, куда я спустился, по форме напоминал верхний, но имел плоский потолок, прорезанный глубокими канавками, соединяющимися в хитрый узор. Рукой неведомого мастера было начертано всё то же лицо, уже виденное мной на крышках металлических люков, пройденных до этого. Многие борозды оказались полустёрты, но и тех, которые уцелели, вполне хватало, чтобы оценить невероятную тоску, исходящую от рисунка. Взглянув на него один раз, ты торопился отвести взор, однако глаза сами по себе продолжали возвращаться к ужасному изображению.
Но не это было самым интересным.
Весь зал был поделён на тринадцать (я сразу посчитал) секторов. В стенах соответственно имелось тринадцать глубоких ниш, наполовину погружённых в тень. Поскольку создатель этих катакомб, как я мог убедиться, был способен доставить свет в любую точку пещеры, значит, в этом полумраке была определённая необходимость. Одна ниша оказалась пустой. В остальных плохо различимые из-за недостатка освещения замерли огромные (под потолок) изваяния фантастических животных. Отчасти они напоминали рептилий, отчасти – насекомых, но при этом за спиной у каждого свисали крылья летучих мышей, а многочисленные щупальца наводили на мысль о жителях океанских глубин. Всех этих тварей можно было охарактеризовать одним-единственным словом – «омерзительно». Причём неведомый скульптор оказался невероятно талантлив – при первом взгляде чудовища выглядели живыми.
