– Грэгори, – со смесью страха и благоговения выдохнула она. Имя было мне незнакомо, но я и не особо рассчитывал на это. Судя по ее описаниям, вампир, обративший ее, был представителем «первых». Конечно, название было условным, и на самом деле они не являлись первыми вампира в прямом смысле этого слова. Но они были обращены так давно, что никто уже не мог вспомнить, когда это случилось. Это была своего рода отдельная ветвь в вампирской касте. Таких осталось мало, по нашим данным, их можно было пересчитать по пальцам одной руки. К ним относились вампиры, возраст которых давно перевалил за несколько тысяч лет. Среди охотников ходили легенды, что вампиры, доживавшие до такого возраста, обретали особую силу и мудрость, становясь почти непобедимыми. Впрочем, никто ничего не мог сказать наверняка. Лично я не только не встречался с «первыми», но даже не знал никого, кто когда-либо их видел.
Амаранта замолчала, и я решил помочь ей вопросом.
– Это он обратил тебя?
Вообще-то у нас считалось, что «первые» не занимаются подобной ерундой. Тратить свое время на обучение молодняка как-то не по-царски. А ведь именно царями представали они в глазах других вампиров – великими правителями мира живых мертвецов.
– Да, – просто ответила она; я не стал больше торопить ее. И мое терпение было вознаграждено. – Было немного больно, когда он укусил меня, – ее рука непроизвольно поднялась к шее, но почти сразу упала на место. – Но потом, когда я еще была жива, он сделал надрез на своей руке и дал мне выпить его крови. Она была сладковатой на вкус. Дальше я мало что помню; кажется, через пару минут после этого я умерла, – она сказала это так просто, что я даже не сразу уловил смысл ее слов. – Когда я очнулась, он все еще был рядом. Грэгори рассказал мне, кем, или точнее, чем я стала. Стыдно признаться, но мне это сначала показалось забавным. Впрочем, уже после первого убийства моя новая сущность перестала меня забавлять. Я никак не хотела смириться с необходимостью убивать людей, и это очень его злило. Он управлял каждым моим шагом. Не знаю, зачем я была ему нужна; он говорил о том, что устал от одиночества, а я похожа на кого-то, кого он знал раньше, – она пожала плечами. – Я не очень вслушивалась в его слова. Меня слишком волновали мои собственные переживания.
– Но ведь ты могла бы отказаться от крови людей? – предположил я.
– Это невозможно. Понимаешь, мы можем какое-то время питаться, например, кровью животных, но потом голод все равно возьмет свое.
– Поэтому ты предпочла лишать жизни тех, кто ее не заслуживает.
– Не самый лучший выход, да? – спросила она, не ожидая ответа. – Кто может решать, достоин человек жизни или нет? Но так у меня хотя бы есть надежда, что я не превращусь окончательно в чудовище, – печально закончила она.
– Как он отпустил тебя? – спросил я о том, что меня волновало.
– Он не отпускал. Я сама сбежала, – она хитро мне улыбнулась. – Я не смогла жить по его правилам и решила, что лучше будет уйти от него.
– Он не пытался тебя вернуть? – я был удивлен. А еще теперь я знал, что заставило ее покинуть Юрмалу. В России она пряталась от Грэгори.
– Он пока меня не нашел, – гордо заявила она.
– Как же долго ты живешь одна?
– Пять лет, – ответила она после мысленных подсчетов.
– А до этого ты все время была с ним? – спросил я, и она кивнула. – А ты никогда не хотела вернуться? – я должен был знать ответ, он многое для меня значил.
– Нет, никогда, – она ответила, не задумываясь ни на секунду, и я облегченно вздохнул. Она встала. – Идем, я хочу еще кое-что тебе показать, – она снова взяла меня за руку, и я забыл, о чем еще хотел ее спросить.
Мы опять вышли на поляну, и она повела меня куда-то за дом. Должно быть, в свое время его построил какой-нибудь охотник на оленей, подумал я. Он, наверное, давно умер, а хижина осталась стоять здесь. И никто не знал о ее существовании до тех пор, пока Эмми ее не нашла.
На этот раз она шла медленнее, чтобы я поспевал за ней. Еще до того, как мы дошли до места, я услышал негромкий шум бегущей воды. Мы вышли на небольшую полянку, в центре которой из-под земли бил родник. Маленький ручеек тек мимо нас куда-то вглубь леса, искрясь от света усыпавших все небо звезд. Вокруг росло множество сиреневых и бледно-розовых цветов. Здесь было очень красиво, я и не знал, что в здешних лесах есть подобные места.
– Правда, здесь здорово? – тихо спросила Эмми. Я посмотрел на нее. Она стояла вполоборота ко мне, но от меня не укрылось ее настроение. Она грустила.
Мне безумно захотелось как-то ее утешить. Но что я мог? Изменить прошлое было не в моей власти. Все, что мне под силу – оградить ее от страданий в будущем. И я решил, что постараюсь сделать для этого все возможное. Что сказал бы я себе тогда, если бы знал, что сам однажды сделаю ей больно?
