– Как я выбираю жертв? Это тебе интересно? Был момент в моей жизни… в моей новой жизни, – уточнила она, – когда я решила, что все это не для меня. Глупенькая, – Эмми сокрушенно помотала головой. – Я действительно думала, что смогу с этим бороться и даже всерьез собиралась умереть, лишь бы больше не причинять людям боль, – она снова смотрела сквозь меня, уйдя в свои воспоминания. – Я выдержала примерно два месяца. Я даже пыталась питаться кровью животных, но это было не то, она не приносила облегчения, и голод все равно рос с каждой минутой. И однажды я не сумела справиться с собой, – голос Эмми дрогнул. Мне безумно хотелось обнять ее и утешить, но я не решался сделать это. – Это была маленькая девочка. Ей было лет шесть, не больше. Не знаю, как она оказалась в том переулке, дети не должны так поздно гулять одни, – она судорожно вздохнула воздух. Я понял, к чему ведет ее рассказ, мне захотелось остановить ее, но было уже поздно. Она полностью погрузилась в свои воспоминания. – Если бы не голод, я никогда не причинила бы ей вреда, – Амаранта посмотрела на меня, ища поддержки.
– Я знаю, – прошептал я. Я действительно был в этом уверен.
– В тот день я поняла, что бороться с голодом бессмысленно. Я проиграла по всем статьям. Убить себя я тоже не могла. Инстинкт самосохранения у нашего вида слишком силен, – она, сама того не замечая, выделила вампиров в особый клан, отделив их от человека и невольно подчеркнув разделяющее нас расстояние. – Мне пришлось принять необходимость убийства. Но у меня все же был выбор, кого лишать жизни. Так пусть это будут люди, которые и так ее недостойны, – закончила она свой рассказ и внимательно посмотрела на меня.
– Я думаю, ты правильно поступила, – я хотел, чтобы она, наконец, поняла, что я полностью на ее стороне. Похоже, мне это удалось, потому что уже через секунду она почти беззаботно улыбнулась мне.
Не знаю, сколько прошло времени, пока мы разговаривали, но Амаранта неожиданно грациозно поднялась. Казалось, ее тело просто перетекло из одного состояния в другое.
– Уже поздно, – сказала она, посмотрев на часы. Я проследил за ее взглядом. Была половина четвертого. Неужели мы проболтали три с половиной часа? – Мне пора.
– Я провожу тебя, – я тоже встал, и мы молча пошли к выходу.
Я вышел вместе с ней на крыльцо; ее глаза были печальны, но она не смотрела в мою сторону. Мне тоже было не по себе.
– Ты придешь завтра? – шепотом спросил я.
– А ты бы хотел? – так же тихо произнесла она.
– Очень.
Услышав мой ответ, она подняла взгляд и какое-то время смотрела мне в глаза, а потом протянула руку и дотронулась до моей щеки. Ее пальцы были теплыми. Я накрыл ее руку своей, но уже через секунду она высвободилась. Тепло ее кожи невольно напомнило мне о том, как она провела предыдущую ночь, но я тут же прогнал эти мысли. Я уже решил для себя этот вопрос раз и навсегда. Для меня она не была чудовищем и никогда им не станет, решил я мысленно. В тот момент я и понятия не имел, как сильно я ошибаюсь.
– Завтра в пять часов я буду ждать тебя в лесу на том месте, где мы виделись в прошлый раз, – ее голос снова стал беззаботным, как и прежде. Если она и грустила до этого, ей прекрасно удалось справиться со своими эмоциями.
– Я обязательно приду, – заверил я ее. Амаранта кивнула и, отвернувшись от меня, скользнула в ночь. Очень быстро я потерял ее фигурку из виду.
Моя следующая ночь прошла не так хорошо, как предыдущая. Мне все время снились какие-то кошмары. Большинство из них были связаны с Амарантой. Я видел ее убегающей прочь от меня, и как я ни пытался ее догнать, это было бесполезно. Чем быстрее я бежал во сне, тем дальше она от меня отдалялась. В конце концов, устав бороться с этим, я встал.
Пожалуй, мой сон был в каком-то смысле вещим. Ведь нерешенным оставался очень сложный вопрос: что собственно я собираюсь делать дальше? Не так-то легко человеку и вампиру быть вместе. Я даже не знал, возможно ли это вообще. Это очень меня тревожило, и я пока не видел решения проблемы.
Почти машинально я взглянул на часы, было без четверти девять, и это при том, что я лег в четыре. Но особой усталости я не чувствовал, осталась лишь небольшая нервозность после сна. Я снял повязку с больного плеча, Оксана сказала, что сегодня уже пора это сделать. Только тонкий розовый шрам на коже напоминал о моем недавнем ранении. Что ж, здорово, что мне удалось так быстро поправиться, ведь это означало, что я могу без зазрения совести пойти в душ прямо сейчас. От этой мысли у меня сразу поднялось настроение.
