Он не звонил в дверь, а открыл ее сам и сразу с порога понял, что Оли нет дома.
Она была здесь недавно. Он чувствует запах ее французских духов, от которого раньше шалел. Без сомнения, парфюм действует на подсознание. Рождая сладостное томление духа, он обещает рай на земле, страстные ночи, нечто волшебное, неописуемое, ты даже не знаешь, что именно, ты просто чувствуешь и предвкушаешь. Если твоя женщина рядом, ты обнимаешь ее крепче. Если – нет, хочешь, чтобы она была рядом.
Когда-то все это было.
Когда-то. В прошлой жизни.
Почему любовь не длится вечно? Почему нельзя поймать свои чувства на апогее и испытывать их снова и снова, без изменений? Стоит ли, впрочем, желать этого? Постоянство, каким бы оно ни было, рано или поздно приестся; человек всегда хочет большего, ему трудно справиться с этим желанием, ибо этого хочет инстинкт. В конце концов, если бы он всегда был счастлив, разве знал бы он, что это – счастье? Счастье, ставшее фоном, уже не было бы счастьем в том смысле слова, как мы его знаем. Видите – он уже не чувствует запах духов. Но если он выйдет и вернется обратно, то снова окажется в прошлом вместе с ароматом Dior. Хочет он этого?
Нет.
Он чувствует себя вором, проникшим под покровом тьмы в чужую квартиру. Зачем он здесь? Разве он нужен кому-то тут со своей исповедью? Он уже давно здесь чужой, среди всех этих предметов, рядом с некогда близким человеком, которого он обманывал. У него нет права быть тут.
Позвонить Оле? Или взять джентльменский набор: зубную щетку, бритву, рубашку, трусы, книжку, – и вернуться туда, где ждут?
Он позвонит. По шестизначному номеру, который набирал тысячу раз. Девять ноль три девять ноль три. 903—903. За эту комбинацию цифр «Хронограф» выложил кругленькую сумму: за нумерологическую магию, за престиж. Когда-то ее номер был проще – как и все в то время, когда они были счастливы. Не деньги ли разрушили их счастье? Или они сделали это собственными руками? Может, снимая с себя ответственность, скажешь – как многие до тебя – что ничто не вечно и что у любви есть свой срок, отжив который, она уходит?
В телефонной трубке тихо.
Воспользовавшись паузой, скажи, пожалуйста, честно: ты действительно хочешь услышать голос Оли или же втайне надеешься, что разговора не будет?
Тук!
Мысль совпала с ударом пульса, и тут же бесстрастный женский голос сказал, что абонент отключил телефон.
Почувствовал облегчение?
Да. И сразу подумал о том, что, вычеркнув тебя из своей жизни, Оля лишает тебя возможности сказать последнее слово и услышать что-то в ответ, пусть даже резкое и неприятное.
Повтори вызов – чтобы не мучала совесть, что сразу дал деру – и возвращайся к Лене. Лена будет рада, несмотря на обиду. Есть и другие сценарии. Всегда есть выбор. Или его иллюзия.
«Абонент отключил телефон», – он снова слышит тот же холодный голос вместо голоса женщины из плоти, крови и чувств, и у него ощущение, что голова полна ваты. «Куда ушла Оля?» – мысль вялая, медленная, безэмоциональная. Перебирая в уме возможные варианты, в конце концов он решил, что сегодня Оля вернется. Он не готов к большему – слишком много для одного дня.
Откинувшись на спинку дивана, он смотрит на потолок.
Ему вспоминается, как однажды в детстве, в пять лет, он лежал с гепатитом в больнице. Один-одиношенек в многоместной палате инфекционного отделения. Родителей к нему не пускали, он видел их только в окно, с третьего этажа, раз в день, и ему было так грустно, так хотелось к маме, что он придумал себе занятие: двигать кровати. Итог – паховая грыжа и операционная. Круглая хирургическая лампа, глаза врачей над масками, сладкий газ, пробуждение после наркоза, швы, которые нужно мазать зеленкой – эти подробности сложены в той части его памяти, которая даже в старости не будет разрушена. Еще он помнил, как потом с гордым видом показывал свой шрам друзьям во дворе: он побывал в переделке, он мужчина, герой.
