— Где заложница? — продолжал выпытывать Шахов. Эта комедия, хоть и представлялась необходимой, раздражала его, и от этого голос майора звучал по-настоящему свирепо — так, как и должен звучать голос матерого спецназовца, берущего штурмом бандитский притон, где какие-то негодяи держат взаперти заложников. — Говори, падло, пристрелю!
— Какая заложница?! — с отчаянием прохрипел полузадушенный хозяин. — Это ошибка!
Дорогин обернулся к нему с порога тесной гостиной, где популярный комик отпускал с экрана телевизора плоские, набившие у всей страны оскомину остроты.
— По имеющейся у нас информации в вашей квартире незаконно удерживается несовершеннолетняя, — деревянным голосом сообщил он. — Предлагаю добровольно…
— Да вы совсем охренели в своей ФСО?! — неожиданно обретая боевой дух, возмутился хозяин. — Откуда у меня заложница, да еще несовершеннолетняя?!
— Спокойнее, гражданин Какоев, — вежливо попросил Михаил, давая хозяину возможность понюхать ствол «кольта», от которого отчетливо разило пороховой гарью.
— Какой я тебе Какоев?! — окончательно рассвирепев от мысли, что его могли принять за лицо кавказской национальности, просипел тот. Дорогин поспешно отвернулся, чтобы скрыть совершенно неуместную в данный момент улыбку. — Глаза разуй, ниндзя ты, пальцем деланный! Русаков моя фамилия, и нет у меня никаких заложников, и сроду не было!
— Проверим, — сказал Дорогин, подпустив в голос тщательно отмеренную толику неуверенности, присущей должностному лицу, которое начинает понимать, что принародно село в лужу, но пока не хочет этого признавать.
— Да проверяйте на здоровье! Делать вам больше нечего…
Шахов, наконец, отпустил его, и хозяин вслед за ним вошел в свое жилище, потирая отдавленное каменным локтем майора горло. На пороге он задержался, чтобы поднять оброненную бутылку. Дорогин мягко отнял у него это потенциальное оружие и поставил на полку под зеркалом.
— Программист, присмотри за ним, — распорядился окончательно вошедший в роль Михаил. — Если что, разрешаю стрелять на поражение.
— Слушаюсь… — растерянно откликнулся Ибрагим Акаев.
— И сам не шали, — многозначительно добавил Дорогин.
Осмотр квартиры, представлявшей собой стандартную малогабаритную «двушку», занял не более трех минут. По истечении этого срока они снова собрались в прихожей.
— Чисто, — отрывисто сообщил Михаил.
— И у меня чисто, — сказал Сергей таким тоном, словно это его безмерно удивляло.
— Я же говорил! — с робким торжеством воскликнул хозяин.
— Ничего не понимаю, — почти жалобно произнес Дорогин. — Точная же информация, из проверенного источника… Это ведь девятый этаж?
— Господи! — всплеснул руками хозяин. Собака поддержала его, робко тявкнув откуда-то из-под дивана. — Кого только берут в органы! Вы что, считать не умеете? Десятый это этаж! Десятый, а не девятый! А вот на девятом, как раз подо мной, живет один чернож… — Он осекся, бросив быстрый опасливый взгляд на Ибрагима. — В общем, лицо этой самой национальности. Такая бандитская харя, что пробу ставить негде! Вот у него — это да, это запросто. Все, что хотите — хоть заложники, хоть наркотики, хоть танк в сортире.
— Извините, — сухо сказал Дорогин. — Сами понимаете, служба. Надеюсь, вы понимаете также, что это должно остаться между нами. — Он повернулся к Шахову. — Действуй, майор. Объявляю пятиминутную готовность. Теперь или пан, или пропал.
— Ни пуха, — пожелал Михаил и, взяв под локоть Ибрагима, двинулся к выходу.
— К черту, — рассеянно откликнулся Дорогин, направляясь через гостиную к балконной двери.
— Эй, а вы куда? — осведомился осмелевший хозяин. — Выход там!
— Сядьте на диван, — возясь с защелками, сказал ему Сергей, — смотрите телевизор. Хотя нет, погодите. Сначала закройте за мной дверь, а то будет сквозняк. Простынете, а потом предъявите нашему ведомству иск о возмещении вреда здоровью.
— А вы?..
— А у меня дела. — Дорогин открыл дверь, и в комнату, взметнув занавески, ворвался порыв холодного ветра пополам со снегом. — Извините за беспокойство. Всего хорошего.
Хозяин в ответ смог лишь кивнуть головой. Дорогин вышел в лоджию и услышал, как сзади с негромким стуком закрылась дверь. Привязывая к перилам конец буксировочного троса, он оглянулся через плечо и увидел, что хозяин стоит у окна и, отодвинув занавеску, наблюдает за его действиями. Сергей не стал его отгонять, поскольку это не имело значения, но между делом подумал, что не далее как завтра утром, а может быть, уже и сегодня по городу пойдет гулять очередная легенда, в которой будут фигурировать десятки затянутых в черные пуленепробиваемые костюмы спецназовцев, тысячи расстрелянных патронов и горы окровавленных трупов.
Он обвязал второй конец троса вокруг талии, затянув его мудреным узлом, который можно было освободить одним точно рассчитанным рывком, и посмотрел вниз. С высоты десятого этажа оставленный во дворе микроавтобус выглядел совсем крошечным, не больше спичечного коробка, и Сергею не сразу удалось отыскать его взглядом.
