Я медленно кивнул сам себе, затем снова вытянул коготь, привлекая внимания девушки, которая в этом время снова пыталась пробовать монокль на вкус, и стал чертить. В этот раз мне пришлось проявить определённую аккуратность. Несколько раз я стирал начерченное слюной, как ластиком, когда мой палец соскальзывал, и линия получилась недостаточно ровной, и начинал сначала. Девушка пристально наблюдала за моей работой. Когда же она была, наконец, закончена, «похищенная принцесса» с выражением глубокой растерянности поморгала своими большими голубыми глазами.
На земле перед ней появился сложный символ.
Это был магический круг.
Если быть конкретней, это было заклятие призыва, с помощью которого можно было вызвать простейший фамильяр — скелет.
В своё время, когда я впервые обрёл это тело, я сразу стал понимать слова Марии, ибо между магом и призванным существом пролегала своеобразная ментальная связь. Так почему бы мне снова этим не воспользоваться? В этом мире работала магия. И был туман. А значит девушка, при желании, могла сделаться волшебницей. Мне просто нужно было её научить единственному заклинанию, и после этого мы сможем вдоволь наговорить.
Впрочем, подумал я, наблюдая за тем, как она неуверенно тыкает волшебный узор голой пяткой, — ботинки с неё сняли пока привязывали, похвальная щепетильность — на это уйдёт немало времени...
...
И так началась самая продолжительная игра в шарады в моей жизни. Магия — сложная штука. Я понял это после того, как впитал воспоминания Эльфина. Для меня она была простой, ибо я мог совершать любые пируэты со своей туманностью, либо же маной, если использовать терминологию Файрана, но для простых людей она представляла собой точную науку. Попробуйте передать содержания учебника по алгебре за первый класс, используя для этого только рисунки и жесты. Дело это возможное, но, скажем так, не из простых...
Уже через пару дней добрая половина пещеры была вдоль и поперёк исписана формулами, рисунками, палочками, узорами и маленькими человечками. Возможно, если через несколько десятков тысяч лет это место найдёт геолог, он подумает, что здесь проживал целый народ, помешанный на наскальной живописи. С его стороны это заблуждение будет почти что неизбежным, особенно когда он заметил кучу костей, звериных и человеческих, которые усеивали всё вокруг.
Девушка немало перепугалась, даже побледнела, когда сама их впервые заметила. Я услышал, как биение её сердца участилось, и в воздухе снова повис этот неизъяснимый аромат, своеобразный «запах страха». Я даже испугался, что после этого она снова начнёт смотреть на меня с недоверием и опаской, и нам придётся заново выстраивать наши доверительные отношения, однако на деле всё было наоборот. Страх оказался стимулом, и она стала учиться ещё усерднее, чем раньше. По всей видимости она решила, что всё это были останки её предшественников, которые не смогли освоить учебную программу.
Развеять это заблуждение у меня не было ни малейшей возможности. По правде сказать, я даже не пытался.
25. месяц
День и ночь девушка зубрила мои рисунки. Я был терпелив, ибо понимал, что каждый из них представляет для неё своеобразную загадку, за которой таился не менее запутанный материал. Судя по всему, такой способ освоения информации был довольно эффективным, ибо моя подопечная почти ничего не забывала. Впрочем, рекомендовать его в школьную программу было ещё рановато. Вполне может быть, что причина была в её собственных незаурядных интеллектуальных способностях.
Мне в этом плане крупно повезло. Если бы она была дурой, мы встряли бы уже на первых каракулях. Чтобы донести до девушки, что представляет собой магия, мне пришлось наполнить её своим туманом. Этому трюку я научился во время битвы с НИСом Нанако, и повторить его было несложно.
Через две недели девушка попробовала прочитать своё первое заклинание — безуспешно.
Ещё через пару дней она стала посреди пещеры, скорчила злую гримасу, открыла белые зубки и зарычала — как я ни пытался донести до неё, что фраза может быть любой, хоть «Амонус гранде», у меня не вышло, что, впрочем, было моей виной, ибо ничего кроме рыка у меня самого, когда я показывал примеры, произвести не удавалось.
Через пару мгновений на её ладони вспыхнула белая искра. Девушка уставилась на неё захоровоженным взглядом, и даже когда искорка погасла, сияние в глазах моей ученика стало только ярче.
Пришла в себя она только когда я бросил ей в ноги жаренную ножку кабана, которого поймал в лесу неподалёку. Девушка посмотрела на неё, присела и стала есть. Сам я в это время поедал остальную тушу.
Когда небо стемнело, и снаружи пещеры стали зазывать ледяные ветра, я прилёг посреди грота. Девушка схватила одеяло, сшитое из звериных шкур, разложила его возле моего правого бока и закуталась с ног до головы, так что одна только её светлая макушка торчала из меха. Я прикрыл её своим длинным крылом, и повисла тишина.
