Мне интересно было узнать, что скрывается с другой стороны разлома, интересно было преследовать другой фантом — но сейчас на всё это попросту не было времени. Судьба Ямато висит на волоске. Вот когда я спасу девушку, тогда и наведаюсь сюда опять и всё проверю.
С этой мыслью я снова отправился в дорогу.
В какой-то момент я заволновался, не провожу ли я слишком много времени в тумане, но именно в этот момент стрелочка компаса резко повернулась и уставилась вперёд. Нашёлся! Я ускорился и вскоре прибыл на место. Стрелка завертелась. Я осмотрелся. Вокруг ничего не было. Тогда, снедаемый подозрениями, я посмотрел наверх и рассмотрел там, за стеной тумана, маленький голубой огонёк...
Ещё один подъём по лестнице, ещё один лифт, и наконец я прибыл в просторную комнату с четырьмя раковинами возле стены и дюжиной кабинок.
Голубой огонёк нашёлся в закрытой кабинке. Я присмотрелся к своему будущему носителю, но туман был таким плотным, что единственное, что я смог разобрать, это его полный живот.
Я протянул к нему руку и позволил вихрю захватить моё сознание...
В следующее мгновение повисла чернота.
Я обнаружил себя парящим среди беспросветного мрака. Когда я протянул руку, она ударилась о нечто тёплое, влажное и дрожащее. Тогда я прислушался и всем своим телом ощутил ритмичный стук, который пронизывал это место. «Тук, тук, тук». Казалось, я находился внутри залитого водой барабана, по которому совершались мерные ритмичные удары.
Что происходит? Ничего не понимаю. Я видел своего носителя, по крайней мере его силуэт, и с ним всё было нормально.
Я снова попытался вырваться, задрыгал руками и ногами и вдруг услышал приглушённый голос:
— Ти... ше... мам... всё... поря... ке...
За время своего нахождения в сознании Ямато я немного наловчился понимать язык этого мира. Я сосредоточился и прислушался.
— Тише, мальчик. Тише... Всё хорошо. Маме неприятно, когда ты так шевелишься.
Мои руки застыли.
Осознание текущего положения молнией вспыхнуло и перепахало мою голову.
Так вот почему синий вихрь находился ниже обычного...
Вот почему у фигуры был такой большой живот...
Я был ребёнком.
Ребёнком в материнской утробе...
...
Я попытался поморгать.
Не вышло.
А может и вышло... Не могу сказать. Всё моё тело казалось онемевшим, и я его почти не замечал.
Помню, я где-то читал, что, если поместить человека в тёплую воду и закрыть ему глаза и уши, можно добиться эффекта полной сенсорной депривации.
Сознание погружается в себя. Любое касание в этом состоянии воспринимается, точно укол; любой шум подобен раскату грома.
Сейчас я испытывал нечто похожее.
Моего тела как будто и не было.
Зато мысли казались мне удивительно ясными.
Что происходит? Неужели я действительно попал в ребёнка? Невероятно, но это было единственное разумное объяснение всему происходящему. Значит, дети тоже видят сны? В смысле, даже те, которые ещё не успели родиться?..
Видимо, да...
Мне потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя. Когда же я свыкся со своим положением, то серьёзно задумался, стоит мне остановить выбор именно на этом носителе, или следует попытаться найти кого-нибудь ещё.
С одной стороны, у моей нынешней... формы было много преимуществ. Никто ничего не заподозрит, не станет расспрашивать, не будет приглядываться к моим действиям и находить их подозрительными... С другой: сами по себе мои действия были чрезвычайно ограничены.
Сложно было прийти к решению. А меж тем время было уже на исходе. Я почувствовал лёгкое колебание — моя «мама», видимо, приподнималась и собиралась пойти на выход.
Так не годится.
Я сосредоточился и прошептал: «Амонус гранде».
В ту же секунду колебание остановилось, и раздался лёгкий толчок. Я прочитал заклятие, с помощью которого усыпил Ямато, только теперь направил его на женщину, внутри которой находился.
Младенец заколдовал свою же мать... Интересно, можно считать это прецедентом в магической науке? Во всяком случае таким образом я выиграл немного времени.
По прочтению чар я заметил странную вещь. Волокна серого тумана просочились в тело женщины и устремились в её голову.
Так... По всей видимости лучше не использовать заклятия на людях этого мира слишком часто. Запомним.
После этого я приступил ко второму этапу моего гениального плана. Снова прошептал «Амонус», покинул оболочку и залез в призванное существо. Это был гоблин — не самая подходящая форма, чтобы затеряться в толпе, но сейчас мне этого было и не нужно. Я призвал его с единственной целью осмотреть «свою мать», понять, кто она вообще такая и насколько целесообразным было проводить разведку из её утробы.
Когда мир прояснился, я обнаружил себя в закрытой туалетной кабинке. Под ногами переливалась белая плитка. Мой чуткий, длинный, похожий кинжал «чинкэуда» гоблинской нос немедленно уловил пёструю палитру моющих средств. Я прислушался. Стояла тишина. Тогда я посмотрел на женщину, которая сидела передо мной на белом фарфоровом сидение.
На вид её было в районе двадцати лет. На её беленьком, немного пухленьком личике краснели покусанные губы. Каштановые волосы были завязаны в пучок.
