– Да. Теперь я снимаю однокомнатную квартиру в Южном Бутово, – сдавленно прошипел Лебедев.
У Городецкого на лице не дрогнул ни один мускул.
– И я так понимаю, не последнюю роль здесь сыграл этот загадочный Марк? Адриан, чего вам не хватало? Вам очень скучно жилось?
Адриан с остервенением, словно раздавливая мерзкого жука, потушил окурок в пепельнице и обратил на Городецкого почти уничтожающий взгляд. Затем опустил глаза и когда вновь поднял их на собеседника, они отдали каким-то странным блеском – будто он извинялся за такую агрессивную реакцию. Он начал говорить и впервые за всё время Городецкий уловил в его голосе удивительно тёплые интонации.
– Максим Андреевич… А у вас разве не было такого?… Ну… когда встречаешь человека… и понимаешь, что это самое настоящее, что с тобой вообще когда-либо случалось? Когда кажется, что вся твоя жизнь – это сплошная фикция, а реальность начинается в его пространстве. Это даже нечто большее, чем родственная душа…
– Со мной подобного не происходило, – холодно отрезал Городецкий.
Однако Адриану показалось, что голос Максима слегка дрогнул.
– Серьёзно?
Потянувшись за новой сигаретой, Адриан с недоверием посмотрел на Городецкого, будто зная, что в душе квалифицированного психолога таится не меньшая бездна, чем в его собственной.
– Абсолютно, – на какую-то долю секунды Городецкий отвёл глаза. – Адриан, обычно очень сильная любовная страсть толкает людей на то, чтобы поставить под удар свою благополучную жизнь. Что же за отношения вас связывали?
Адриан вновь опустил глаза в пол, но в этот раз не торопился их поднимать на Городецкого. На несколько секунд на волне свежих воспоминаний его выбросило в тот день, когда Он ушёл. Когда всё закончилось…
– Адри, как я могу после такой лжи тебе доверять?! Блять, ты просто этим всё во мне убил!
Адриан холодел, в то время как Марк представлял собой раскалённую до предела глыбу, готовую обрушиться в любой момент. Каждая реплика Марка отдавалась у него ощутимой болью в висках, а пола под ногами он уже и вовсе не чувствовал.
– Марк, я…
– Заткнись! Я как лох последний тут с тобой нянькался, чуть ли не жопу тебе подтирал, а ты просто ебал меня в рот!
Глаза Марка становились влажными и от этого ещё более испепеляющими. Адриан уже не помнил, когда в последний раз себя так ненавидел, как сейчас. Он понимал всю чудовищность своего поступка, масштабы той лжи, в которую втянул своего самого близкого человека. Именно в ту самую секунду, когда эта гора мышц с волчьим взглядом стояла перед ним на кухне и небрежно смахивала рукавом льющиеся по щекам слёзы, Адриан понял, что для него значит Марк. Неужели, чтобы это осознать, нужно было довести его до слёз, черт побери?! Сделав над собой усилие, он шагнул к Марку.
– Не подходи ко мне! Ты понимаешь, что я всё был готов для тебя сделать?! Я, сука, был готов на руках тебя носить, лишь бы ты не страдал! Да я даже был готов и смириться с тем, что…
Адриан заметил, какую яростную борьбу с собой в этот момент ведёт Марк, чтобы закончить мысль. Он понимал, что сейчас должна прозвучать какая-то сутевая вещь и чуть ли не шепотом спросил:
– С чем?
– Блять, неважно!!
Марк что есть мочи ударил кулаком по столу и, хлопнув дверью, вышел из кухни. На Адриана это произвело до того оглушающий эффект, что даже звук вылетающего из двери стекла отозвался в нём каким-то далёким эхом, словно из другой реальности.
***
– Вы знаете, мне кажется, ни наука, ни наше общество ещё не пришли к тому, чтобы как-то вразумительно охарактеризовать подобные отношения. – похоронным голосом говорил Адриан, смотря перед собой. – У нас с Марком была просто очень сильная потребность друг в друге, желание проводить вдвоём каждую свободную минуту.
У Городецкого был какой-то ищущий взгляд. Словно он хотел обнаружить в Адриане ту неприметно торчащую ниточку, за которую сможет потянуть и распутать этот клубок тайн и недоговорённостей.
– Адриан, и всё же, мне хотелось бы знать…
– Мы с ним не спали, если вы об этом.
Адриан произнёс это сбившимся голосом, словно сам боясь своих слов. Казалось, не меньше этих слов почему-то испугался и Городецкий – в этот момент он записывал в блокноте дату и имя пациента, и его рука при фразе Адриана слегка дёрнулась на «Ад…». «Д» получилась какой-то слишком кривой и Максим надавив на шарик, старательно зачеркнул начало слова, написав имя заново.
– С чего вы взяли, что я хотел спросить именно это, – Городецкий не отрывал глаза от блокнота.
Адриан молчал. Максим поднял на него ожидающий взгляд.
Городецкий понял – этот случай не на пару сеансов. Он чувствовал, как много закрытых дверей будет в этой истории. Есть ли возможность подобрать к ним ключи? И нужно ли? Вдруг за ними то, в чём Городецкий не захочет копаться? Просто побоится…
– Адриан, начинайте свой рассказ. Я вас очень внимательно слушаю,– Городецкий тяжело вздохнул, будто готовясь к чему-то гнетущему и неизбежному.
