Она тяжело вздохнула, и Майкл нежно обнял жену. Но Роксана не ответила на порыв мужа. Она лежала бесчувственная и испуганная. Неужели ей уготована доля делить Майкла с Кирстен, как когда-то она делила отца с Клодией? Роксана изо всех сил пыталась остановить беспрерывно льющиеся слезы, но не смогла. Она испытывала такую боль, что почти хотела умереть. И так оно и будет, если Майкл разлюбит ее.
Майкл был в совершенном отчаянии, видя страдания Роксаны. Ему самому было в пору заплакать — во всем он винил только себя.
— Ты вконец избаловала нас, carissima, — протестовала Жанна, в то время как Эмиль проверял, хорошо ли закрыты дорожные чемоданы. — В прошлом году мы ездили в Скандинавию, полгода назад совершили круиз по Карибскому морю, а теперь ты снова посылаешь нас на месяц в Европу. Это уже слишком.
— В самом деле? — Глаза Кирстен сияли от удовольствия. — С тех пор как мне удалось наконец освободить вас от изнурительной службы, должна же я чем-то занять вас?
Эмиль обнял дочь и поцеловал в макушку.
— Ты просто бесподобна, Кирсти. — В голосе отца звучала необыкновенная нежность. — Но мама права, это действительно слишком.
— Нет, не слишком, папочка. И никогда не будет слишком. — Кирстен приподнялась на носках и ласково поцеловала отца в щеку. — Кроме того, это не просто путешествие, это празднование. Ты что, забыл? Ведь у вас с мамой на следующей неделе сороковая годовщина со дня свадьбы.
В ответ на эти слова Жанна шутливо погрозила дочери пальцем:
— Не пытайся меня провести. Настоящая причина, по которой ты отправляешь нас подальше, в том, что ты хотела бы остаться наедине с Джеффри.
— Мама! — Кирстен ужасно покраснела.
— Жанна, ты ее смущаешь. — Эмиль перехватил грозящий палец жены, но Жанна продолжала упорствовать:
— А кто в мое отсутствие будет убирать дом и следить за твоими вещами?
— Марта.
Марту Кирстен наняла сразу же, как только они переехали на новую квартиру.
— К тому же большую часть месяца меня не будет дома. Так что, мама, пожалуйста, перестань за меня беспокоиться. Сейчас ты прежде всего должна почувствовать себя невестой, отправляющейся в свадебное путешествие. Папуля, — Кирстен умоляюще сложила ладони, — ради Бога, вызови по телефону лимузин, пока ваше путешествие не закончилось, так и не начавшись.
К тому времени когда родители наконец отбыли — после бесчисленных объятий и поцелуев, — Кирстен уже на двадцать минут опаздывала на занятие у Натальи. Извинившись за опоздание, она села к роялю, но была постоянно рассеянна. Наталья не выдержала и прервала ее:
— Итак, насколько я понимаю, нашего милого доктора опять нет в городе? — Лицо Кирстен вытянулось. — Слушая твою игру, мне это стало очевидно. Киришка, это совсем на тебя не похоже, и я в большой тревоге. — Кирстен упорно молчала, покручивая колечко с аметистом в форме сердечка, подаренного Джеффри. — Он действительно так много для тебя значит, Кирстен?
Кирстен немедленно прекратила игру с кольцом и уставилась на преподавательницу полным мечтательности взглядом.
— Он — мой лучший друг, Наталья, — тихо произнесла Кирстен. — Мое первое свидание и мой первый друг — странно, правда? О, Наталья, Бога ради, не хмурься. Ты, как никто, должна это понимать, ты знаешь, каким мучительным может быть одиночество. Джеффри меня обожает, я чувствую, что сейчас я самый важный человек в его жизни. Ты знаешь, когда я играю, на его лице написано такое восхищение, будто он впервые в жизни слышит божественную музыку. — Лицо Кирстен в этот момент буквально излучало восторг. — Играть для Джеффри — совсем не то, что играть для публики, ведь когда я выступаю, для меня не существует реальных лиц. К тому же он всегда ждет меня. Он всегда есть, когда я возвращаюсь из своих турне, и сознание этого совершенно меняет мир вокруг.
Наталья, теребя пальцами массивную золотую цепь на шее, глубоко задумалась над словами Кирстен. Затем подошла ближе к своей драгоценной ученице:
— Я очень хорошо все понимаю, Киришка, поверь мне, прекрасно понимаю. Но умоляю тебя помнить о своей высокой цели. Ты по доброй воле отреклась от всего мира, чтобы достичь вершины, и добилась всего. Только вернись в этот мир, и у тебя не будет иного пути, как только вниз. На вершине нет места для развлечений, Киришка, нет места для сентиментальности. Публика жестока и беспощадна к тем, кого вознесла к величию, она не прощает ошибок своим кумирам. Не позволь страсти заставить тебя покинуть музыку ради Джеффри. Лучше уж наполни свою музыку радостью, которую дарит тебе Джеффри. Воспользуйся им, Киришка, чтобы еще больше развить свой божественный дар, развить, а не растерять. Я в очередной раз умоляю тебя: не рискуй своей блестящей карьерой, не ставь под угрозу всего достигнутого.
