Бездна, полная звёзд полностью

Он заслуживал звания достопримечательности: высотой с пятитиэтажный дом древний бог стоял во весь могучий рост, грозно смотря вдаль. Нижняя половина торса скрыта мраморными волнами, доходящими до пояса. Правая рука крепко сжимала исполинский меч, рукоятку которого венчал знаменитый трезубец. Торс с безупречно прорисованными мышцами бодибилдера, голова скорее воина, нежели царя, левая рука была опущена в штормовые волны. Больше всего поражала голова: маленькие густые усы и борода делали его более похожим на странствующего викинга, чем на классического Посейдона времен Эллады. Массивная корона, спереди украшенная трезубцем, приминала волнистые волосы, доходившие до плеч.  Подобный знак был и на пряжке пояса, наполовину скрытого волнами. По диагонали к левому плечу взбирался металлический пояс , два острия будто ножи разрезали далёкое небо. Струи воды били из рукоятки меча. Три потока переливались радужными искрами. Словом, мощный вид грозного бога приковал взгляд к себе, будто цепями.

Я понимал замысел скульптора: граница миров - искусственного, где нашёл приют человек и настоящего. Природа показала себя хозяйкой, выгнавшей квартирантов, которые возомнили себя хозяевами. Посейдон - не бог, карающий смертных, он стоит на защите хрупкого мирка. Ведёт вечную борьбу с Океаном, который старается вернуть власть. И однажды, возможно, вернёт.

Мы стояли молча. Могли бы стоять так вечность: размышлять о хрупкости и цене достижений цивилизации, а ещё оттягивать неизбежный момент шага в мрачную неизвестность. Марк первым нарушил затянувшуюся паузу:

- Наша гордость. Нигде такого нет. Единственное чудо Лаконии.

- Какая мощная энергия! Я и не думала, что он такой… величественный, – восхитилась Ева.

Я же думал о том, что привело меня сюда. О выборе и его последствиях. Ева с Марком держались поодаль, нас словно разделяла невидимая черта.

Да так и есть: дважды чужак, и смогу ли я стать своим когда-нибудь хоть где-то? Может, всё просто галлюцинации после принятия донормила? И лежу я в постели, одиноко уходящий в небытие? Мне стало не по себе.

Последние улицы остались позади. Началась пограничная зона. Покидая Лаконию, мысленно, впервые за многие годы я молился: “Господи, если Ты существуешь, пусть всё будет настоящим!”

На тринадцатом пирсе нас поджидала огромная блестящая черная машина, напоминающая доисторического монстра. Стоит ли верить знакам?

Конец первой части.

Глава 1

Я чувствовал себя ничтожной пылинкой, пупсом, прожившим жизнь в кукольном домике и считавшим себя хозяином картонно-пластиковых апартаментов. А когда их разобрали, понял, насколько он маленький и жалкий.

Я стоял на пирсе, у внутренней Стены. Ева правильно её описала: гладкая, идеально ровная поверхность бесконечно взмывала вверх.. По законам логики, стена должна быть вогнутой, чтобы наверху переходить в Купол. Однако, как я ни присматривался, не заметил в ней изгиба.

Тринадцатый пирс – последний рубеж, за которым властвует Океан. Я стоял, переминаясь с ноги на ногу, и с тоской смотрел на стену: возникло ощущение, будто кроме нас троих, в живых никого не осталось, а Аталья и Лакония, на самом деле, города, населённые призраками. Широкая бетонная дорога обрывалась в тёмной воде, застывшей и глянцевой, словно в ней разлили нефть. Матовая чёрная поверхность подлодки метров на двадцать выступала над водой. На боку чудища крупными мазками была нанесена эмблема Эллиона. С другой стороны лодки пристыкован батискаф, размером напоминающий громадный шар, такой я видел в городском парке в том, моём мире.  К рубке подан трап. Выглядело всё надёжным. Первым привычной походкой, вальяжно взошёл Марк, за ним - я с сумками, Ева замыкала шествие.

С момента вступления в ангар наша группа держалась молчаливо. Ева казалась такой далёкой и чужой, Марк подходил ей гораздо больше, а иномирец должен покинуть пределы совершенного государства. Мои надежды и чаяния развеяло и разбило на тысячи мелких брызг морское божество на Главной площади Лаконии.

Как только я ступил на спину металлической громадины, каждый из нас разом заговорил, будто когда мы покинули невидимую границу заколдованного города, спало заклятье молчания. Власть Эллиона над нашими душами иссякла, разум отряхнулся от меланхолии уезжающих, и я снова был готов действовать, а не только рассуждать и грустить.

- Кто-нибудь, хочет что-то сказать? - наигранно бодро спросила Ева и с надеждой взглянула на меня. Она была такой хрупкой, что я решился прийти на помощь и произнести импровизированную речь.

- Обойдёмся без курлыканий, - буркнул Марк, показывая всем своим видом, что  это для него, мол, привычное дело. Мне казалось, ему тоже не по себе.

- А ты, Макс, ничего не скажешь? Всё-таки впервые уезжаешь из Эллиона,- не унималась Ева.

- С удовольствием! Наверное, удачного всем пути! - победоносно поглядел я на Марка. По словарному запасу он явно мне уступал. Пусть презрительно фыркает от каждой, не им оброненной фразы и кривит от бессилия рот.