Бездна, полная звёзд полностью

Возвратилась девушка смущённой. Отводила взгляд,  тяжело вздыхала, словно собиралась с духом, чтобы сделать некое признание. Я забеспокоился.

 — Что-то со мной не так?

 —  Нет, всё в порядке. Ну, по крайней мере, будет через некоторое время. Я хочу поговорить о другом.

 — Я тоже. Александра задержали? Что он говорит? Всё отрицает? – попытка присесть вызвала дурноту. Моё тело ныло, как побитое, и просило покоя.

 — Тише ты, не так резво. А то уйду и вернусь только завтра!  — Ева облегчённо, от души улыбалась. Я был заинтригован.

 — Говори же!

 —Скрылись на снегоходе, пока их с Алиной не нашли. Но это не важно: никто не может выжить долго на Пустоши.

 — А если они приедут на другое Око? Есть у Рэнга друзья, которые могли бы его покрывать? Или место, где они смогут отсидеться?

 — Тайная пещера, оборудованная по последнему слову науки и техники?  — подмигнула мне Ева и уже серьёзным тоном продолжила:

 — Конечно, нет. Макс, на Земле настоящий Ледниковый период, вызванный техногенными причинами. Никакой тайной лаборатории или просто убежища быть не может. Нет у нас здесь доступа к источнику энергии или к лишнему оборудованию. А на другом Оке никто его не примет и покрывать не станет. Напоминаю тебе снова: у нас у каждого своя роль в обществе, мы деревья, наше место корни, дерево без корней умрёт.

 — Символ Эллиона,  — я кивнул, круглая эмблема всплыла перед глазами.  — Вот что это означает.

 — Именно. Им не прожить и пары дней. Снегоход физически не доедет до ближайшего Ока. Это самоубийство. Способ уйти, который они изначально готовили тебе.

 — Где находится ближайшее Око?

 — Не успокоишься, да?  — нежно укорила она меня, как мать неразумное, но настырное дитя. Потом активировала браслет и сверилась с данными карты:

 — До Око-6 триста километров на запад. Оно почти на побережье Атлантики. Я же говорила: снегоход не доедет.

 — Да уж,  — я снова почувствовал холод, идущий изнутри меня.  — Кстати, как скоро меня нашли? И каким образом ты вообще здесь оказалась?

 — Не слишком много информации для первого дня? – бросила Ева тревожный взгляд в мою сторону и тут же отвела глаза.

 — Нисколько. Я прекрасно себя чувствую и сгораю от любопытства.

Девушка нерешительно обернулась, адресуя доктору немой вопрос. Тот на минуту оторвался от своих графиков, таблиц данных и диаграмм на экране и кивнул Еве.

 —Ладно, слушай. Только не волнуйся, прошу!

 — Обещаю.

 — На Око ждали приезда дознавателя, врача и сотрудника министерства. Так вот, я и есть тот сотрудник, который вёл весь проект от начала и до конца. Мы должны были приехать через пару дней, так и сообщили официально. Но планировался более ранний визит, неожиданный.

 — Почему? – я напрягся. Ответ значил для меня слишком много.

Ева побледнела и медлила с ответом, разглядывая свои сложенные на коленях руки. Решившись, произнесла быстро, избегая прямого взгляда в мою сторону:

 — Ждали, что настоящий преступник попытается снова тебя убрать.

 — Что?!  — кровь прилила к голове. Попытка встать на ноги стоила мне резкой боли и черноты перед глазами. - Роль подсадной утки готовили? Ты изначально знала, что будет покушение, да? И возможно, меня убьют?

Я задыхался от звенящей в голове волны ярости. Мне хотелось выкинуть её отсюда и больше никогда не видеть! Впрочем, на чьей стороне она была изначально? Это я поддался фантазиям и глупым домыслам, не имеющим ничего общего с реальностью!

 — Макс, прошу тебя, успокойся! Всё не так, как тебе кажется. Тебе ничто не угрожало на самом деле,  — торопливо схватила она меня за руку, которую я тут же, с холодным призрением, отдёрнул. Мой мирок в очередной раз рухнул!

 — Конечно, мне ничто не угрожало,  — парировал я с ледяным спокойствием.  — Просто меня пытался отравить сначала доктор, потом убить шеф с психологом, вывезя на Пустошь, в которой выжить, по всеобщему мнению, нереально. Действительно, что могло мне угрожать? Должно быть, я чересчур мнителен.

 — Макс, ты принимал сэлин, помнишь? Это не только лекарство от возможной комы, но и противоядие, иммуномодулятор. Он здорово повышает защитные силы организма, человек при длительном приёме приобретает почти нечеловеческую выносливость.

 — Довольно врать-то. Не надоело, Ева? Чего я ещё не знаю? Хочешь убедить меня, что я стал суперменом? Человеком икс? Тогда не подскажешь, почему в который раз я оказываюсь на больничной койке?  — моя язвительность достигла пика. Ева сидела, не шелохнувшись, с побелевшими губами. Казалось, она вот-вот расплачется. Я не унимался и не хотел её жалеть.

Доктор Эрик подошёл на шум, у него были добрые ярко-синие глаза, излучавшие свет, словно два топаза на невыразительном лице.

 — Успокойтесь, Иллионов! Или я вколю вам сильное снотворное, чтобы вы спали до самого Эллиона!

Я замолчал, иначе точно скажу какую-нибудь гадость, о которой впоследствии могу пожалеть.

Эрик повернулся к Еве, словно отгораживал меня от дальнейших расспросов. Та встала и, кивнув, тихо вышла с опущенной головой.

Я примирительно поднял руки, показывая, что урок усвоил. Метнув неодобрительный взгляд, Эрик вернулся к монитору. Стены лазарета стали матовыми.