Долли расцвела. Она ждала этого весь вечер, намеренно перебирая клавиши фортепьяно! И вот, свершилось!
– Дитя мое, я буду тебе аккомпанировать, – тут же вызвалась Евдокия Павловна и сама села за старенький дребезжащий рояль.
Соболинский встал подле и, не отрываясь, стал смотреть на Долли, которая приняла это за чистую монету. Лежечев уселся рядом с Шурочкой. Пела Долли, как всегда, отвратительно! Но Вольдемар ничего, казалось, не замечал. Что же касается Соболинского… Серж добросовестно играл свою роль и даже сказал:
– Браво!
В общем, вечер выдался мирный и приятный. Лежечев, уходя, многозначительно намекнул Шурочке:
– До завтра.
А когда все вышли на крыльцо, Серж, воспользовавшись сумерками, несильно сжал ее руку и шепнул:
– Сегодня ночью, в беседке. Я тебя буду ждать. Ведь ты мною довольна?
Едва гости уехали, в гостиной началось бурное обсуждение. Больше всех старалась Долли.
– Я же говорила, что стоит мне надеть зеленое платье, и все будут смотреть только на меня! – трещала она. – Мой голос произвел впечатление на мсье Соболинского! Правда, маменька? Ведь вы это тоже заметили? Он даже сказал «Браво!».
– Да, дитя мое. Это заметили все, – ласково сказала Евдокия Павловна. – Я рада, что в нашем доме собирается такое изысканное общество. Наконец-то! Не забывайте, что мы из старинного и знатного рода князей Михайловых-Замойских!
– Маменька, как вы думаете, мсье Соболинский может жениться на провинциальной девушке? – простодушно спросила Долли.
– Сомневаюсь, что он вообще может жениться, – буркнул Василий Игнатьевич.
«А я – выйти замуж, – тайно вздохнула Шурочка. – А потому надо позаботиться о себе самой». Она с трудом дотерпела до конца этой беседы. Как же все они наивны и глупы! Ведь на самом-то деле Владимир Лежечев только и ждет ее согласия, чтобы поговорить с отцом, а Серж… Серж сегодня ночью ждет ее в саду, в беседке. И она туда пойдет!
