– Я плохо спала, маменька, – тихо ответила она.
– Работать надо, – назидательно сказала Евдокия Павловна. – Тогда будешь спать как убитая. Без дела чтобы не ходила, слышишь?
Она едва дотерпела до обеда. За столом Василий Игнатьевич неряшливо поедал ботвинью, проповедуя умеренность в еде и полезность здоровой деревенской пищи. Конечно, ботвинья была гораздо экономнее, чем, скажем, бараний бок с кашей, но Василий Игнатьевич всегда ссылался на пользу, а не на бедность. Сестры уткнулись в свои тарелки. Надо делать вид, что хозяйство в порядке, деньги у Иванцовых есть, но они не чванятся, живут по-простому и едят на обед ботвинью. Потому что это полезно для здоровья, равно как парное молоко и деревенский воздух.
– Кстати, маменька, а правда, что граф Ланин никогда не делает визитов? – спросила вдруг Долли. – Даже губернатору?
– Ах да, – вдруг вспомнила Шурочка. – Граф…
– Сашка единственная не знает, что его сиятельство граф позавчера приехал в свое имение, – насмешливо сказала Софи. – И вся округа говорит теперь только об этом, а вовсе не о Серже Соболинском.
– Какое же необыкновенное лето, сестрицы! – по-детски захлопала в ладоши Долли. – Сначала в наши края приехал мсье Лежечев, потом мсье Соболинский, а теперь и сам граф! Неужели же мы его так и не увидим?
– Граф – человек государственный, – назидательно сказал Василий Игнатьевич. – Правда, с его капиталами вовсе не обязательно так часто бывать при дворе. Знатные вельможи только числятся в придворной службе, но не слишком-то себя ею утруждают. Имея влиятельных родственников, можно просто оплачивать свое продвижение по службе, вовремя получая следующий чин, а жить за границей. Говорят, у него роскошный дом в Париже, – с завистью сказал Иванцов. – Эх, бывал я там, на Елисейских Полях! В двенадцатом году…
– А правда, что он вдовец? – перебила его Мари. Если Василий Игнатьевич оседлает любимого конька, обед будет испорчен окончательно. Его истории о войне двенадцатого года все давно уже знают наизусть.
– Его сиятельство еще может осчастливить любую барышню, – вздохнула Евдокия Павловна. – Любое семейство, хоть бы и самое богатое и знатное, будет счастливо породниться с графом. Ах, это же мечта всех московских, да и петербургских барынь! На днях кузина Полин мне писала…
– Да он же уже старик! – простодушно воскликнула Долли.
– Долли! Что за дурная манера перебивать старших? – Евдокия Павловна столовым прибором постучала по графину.
– Простите, маменька. Но я полагаю, что он ужасно, ужасно старый!
– Ему, должно быть, лет сорок пять, – прикинул Василий Игнатьевич. – Я помню его на войне… Под Смоленском, когда мы преследовали французов…
– А в каком полку он служил? – некстати спросила Евдокия Павловна.
И понеслось! Наполеон Бонапарт, Бородинская битва, пожар в Москве, во время которого сгорел дом Иванцовых и был нанесен значительный ущерб их состоянию… «Сорок пять! – в ужасе думала Шурочка. – А я, девчонка, наговорила ему глупостей насчет России, любви и… То-то же он надо мной потешался!»
Положительно, этот день не удался. В довершение всего подали испорченный десерт, а папенька принялся подсчитывать убытки. Пришлось ведь потратиться на наряды дочерям!
– Но это же ради дела! – возразила Евдокия Павловна. – Все это вернется сторицей! Надеюсь, зять простит нам долги. А ведь мы сильно задолжали еще его отцу, Никите Палычу. Если бы Владимир Лежечев захотел, он отнял бы у нас Иванцовку, и мы пошли бы по миру, – и она приложила к глазам кружевной платочек.
– Надеюсь, господин Лежечев не будет долго тянуть с предложением. Вчера перед отъездом он мне намекнул на серьезный разговор, который должен состояться между нами на днях, и я полагаю, что речь пойдет о приданом. Хотя, – Василий Игнатьевич тяжело вздохнул, – здесь и так все его, ты права.
– Ах! – дружно сказали сестры и начали переглядываться. Не удержалась глупышка Долли.
– А чьей же руки он будет просить, папенька? – спросила она.
– Это вам лучше знать. Ну, признавайтесь, дочки, кто из вас скоро станет госпожой Лежечевой? – подмигнул Василий Игнатьевич дочерям.
– Я полагаю, мы скоро это узнаем, – кисло ответила Евдокия Павловна, у которой были на сей счет свои догадки.
