Ее худощавая фигура, прямые белые волосы, длиной до подбородка, и молодое, красивое, холодноватое, похожее на тонко вырезанную маску лицо равно могли принадлежать и женщине и мужчине. Походка и движения – тоже. Даже голос… в нем сливались неотличимо низкий женский и высокий мужской. И не будь Катти предупреждена о «хозяйке», идущей следом, ей наверняка пришлось бы поломать голову, гадая, кто это.
Упомянутые садовником доброта и сердечность шли госпоже Никколе не больше, чем старому Дракону, Папаше Муницу. Что-то неуловимо жестокое таилось в резных чертах ее лица, в линии рта, в глазах, похожих на кружочки голубоватого льда.
И ласковость в ее голосе едва не резала слух. Куда естественней звучал бы холодный приказной тон…
– Но что же я, – госпожа Никкола пылко схватила ее за руки, сжала их, после чего выпустила и обняла девушку за плечи, – пристаю с расспросами, когда вам сейчас, конечно же, всего нужней отдых! Пойдемте, дом недалеко. Впрочем, если вы без сил, Тинкус может донести вас на руках. Хотите?
– Нет, нет, – Катти попыталась высвободиться из ее объятий. – Сама дойду.
Почему-то ей вдруг стало не по себе. И от «сердечности» госпожи Никколы и от ее пылких прикосновений. Но ничего другого, увы, не оставалось, кроме как принять приглашение. Не в лесу же ночевать…
Та притиснула ее к себе крепче.
– Позвольте поддержать вас, бедняжка!
И так они и двинулись в путь, почти в обнимку, – вниз с пригорка, через лесок, с Тинкусом впереди, светившим им своим фонарем. И всего через пять минут подошли к высоким каменным воротам, за которыми наконец-то началась ровная дорога, присыпанная песком. Снаружи, перед воротами, ее, как ни странно, не было и в помине – словно из них никто и никогда не выходил и не выезжал…
Дорога эта, петляя между цветочными клумбами и шпалерами, еще через несколько минут привела к дому – большому, красивому особняку, все окна которого празднично светились. И вскоре Катти, укутанная в плед, уже сидела за накрытым столом возле жаркого камина, и госпожа Никкола усердно потчевала ее вином и какими-то аристократическими деликатесами.
Казалось, можно было бы и расслабиться.
Узнав о ее потерявшихся спутниках, хозяйка первым делом выслала на поиски армию слуг, вооруженных фонарями и рупорами. Потом отправила гонца к своему соседу-помещику с просьбой сделать то же самое. И напоследок многократно и горячо заверила Катти в том, что друзья ее, самое позднее к утру, непременно отыщутся.
Но легче на душе у той почему-то не сделалось, и роскошное угощение застревало в горле.
Мила госпожа Никкола была чрезвычайно. Она казалась в меру сочувствующей, в меру – радующейся новому лицу в своем доме и возможности проявить гостеприимство. На свой сегодняшний оригинальный «улов» смотрела как на диковинку, однако вопросов лишних не задавала, а, наоборот, старалась отвлечь гостью от ее тревог, по-светски непринужденно рассказывая о себе и своем времяпрепровождении в здешних «лихих» краях.
Но и отвлечься Катти не удавалось. Несмотря на всю любезность хозяйки и обращение с найденной в лесу девицей неведомого рода-племени как с равной по знатности и крови, госпожа Никкола нравилась ей почему-то все меньше.
По возвращении та сменила рыбацкое одеяние на домашний костюм – бархатные брюки и короткую курточку цвета сливы, которые никакой определенности в ее внешний вид не внесли. Скорее, наоборот – при всей ее бесспорной красоте она окончательно стала выглядеть кем-то средним между женщиной и мужчиной, без малейшего перевеса в ту или иную сторону. Даже грудь, если у нее имелась таковая, была достаточно мала, чтобы оставаться под курткой незаметной. И бедра, обтянутые бархатом, были хотя и узковаты для женщины, но не слишком…
Попытавшись представить себе госпожу Никколу в самых недвусмысленных одеяниях – в бальном платье со смелым декольте и в полном рыцарском облачении, – Катти с удивлением поняла, что и тут, пожалуй, не сразу догадаешься, кто перед тобой. Женщина в доспехах, мужчина в юбке?…
Не так.
Не женщина и не мужчина.
А идеальный, невозможный баланс между обоими.
В котором чувствуется даже что-то… нечеловеческое.
Вот оно.
Да человек ли госпожа Никкола на самом деле?…
Из рассказов ее сиятельства следовало, что – да. И притом – родом вовсе не из этого мира. Обосновалась она здесь и выстроила себе усадьбу исключительно из любви к риску, «экстриму», как выразилась госпожа Никкола, после того как случайно, сплавляясь однажды по горной речушке в своих родных краях, угодила в проход между мирами и выплыла вдруг на неизведанные просторы этой Реки. Да-да, реки с большой буквы, ибо в ней жаждущее опасностей сердце может обрести все искомое. Начав с того, что в непогоду шторма здесь достигают размаха океанских, заканчивая тем, что водится тут не рыба, а истинные чудовища, с которыми всякий раз вступаешь при ловле в схватку, достойную легендарных героев древности…
Катти вспомнила огромные вилы под мышкой у садовника Тинкуса и в очередной раз поежилась.
