Госпожа Никкола начала запугивать ее не сразу. Сперва пыталась развеселить, рассказывая анекдоты из жизни своих великосветских знакомых. Которые, возможно, и могли бы позабавить гостью – но не теперь и не здесь. Особенно после возникшего у нее и сразу же окрепшего подозрения, что госпожа Никкола – все-таки не человек. Ее рассказам о приемах и балах веры не было… разве что устраивали их тоже не люди.
А вот запугиваниям…
В чудовищ, населяющих реку, верилось легко. Тем более что принимала гостью госпожа Никкола в комнате, стены которой были разукрашены сплошь оружием и охотничьими трофеями – головами и шкурами каких-то ужасных, невиданных зверей. Катти, конечно, старалась не смотреть на них – огонь в камине являл собой куда более приятное зрелище, – но чувствовала взгляды их стеклянных глаз всей спиной. Сии кошмарные твари тоже были местными, по словам госпожи Никколы. Охота в этих местах знатная… и она надеется, что соседей у нее в скором времени станет больше. Один уже поселился, недавно начал строиться и второй. Отчаянных людей, которые чувствуют себя счастливыми, лишь находясь на грани гибели, на свете не слишком много, но все же есть, а с иными она не дружит…
И цель этих запугиваний была предельно ясна – если предположить, конечно, что старается госпожа Никкола по приказу настоящего хозяина здешних мест.
Та же самая цель, которой служил и ураган, раскидавший трех неосторожных людей, посмевших сунуться без приглашения в демоновы угодья, – предупреждение.
Живыми не дойдете. Проваливайте.
И Катти чувствовала, что она уже, пожалуй, не прочь.
Не столкнувшись ни с одним еще страшным зверем, почти готова идти обратно.
В конце концов, она всего лишь женщина – маленькая, слабая и… вполне смертная. У которой нет не только магических способностей, но даже обычного ружья. Любому чудищу с клыками достаточно лишь встать у нее на дороге – и что она сделает?
И чем и кому поможет, даже если убежит от всех чудищ?
Смешно. А ведь Кароль предупреждал… и почему они не прислушались?
Ах да… она-то поняла его, и сама идти сюда не хотела. Только ради Пиви отправилась, потому что та была готова на все… А теперь, интересно? По-прежнему готова или тоже успела страху натерпеться и передумала?
Что ж… как бы там ни было, а сперва им, конечно, нужно встретиться. Всем троим. Поговорить. И если Пиви с Юргенсом решат вернуться обратно, то она – с ними. Разумеется. Ведь это так понятно – куда простым смертным тягаться с демоном? Или хотя бы с его нечеловеческими подручными? Как ни упорствуй, но им даже добраться до него не дадут. И Пиви с Юргенсом уже наверняка это поняли. Как и она.
«Взвод мышей» – вспомнились Катти слова Кароля. И она горько усмехнулась про себя. Вот уж точно. Мышей, у которых пока еще есть шанс остаться в живых. Мертвым все равно, были они львами, лисами или…
Вдруг она сообразила, что госпожа Никкола что-то давно молчит. Встрепенулась, взглянула на нее.
Красавица-хозяйка с довольным видом щурилась на огонь в камине. И улыбалась загадочной, непостижимой улыбкой – ни женщины, ни мужчины.
Мысли Катти разом пришли в смятение. Что-то не так…
И тут в двери постучали.
– Да-да? – рассеянно откликнулась госпожа Никкола.
В комнату заглянула взволнованная горничная.
– Нашли, ваше сиятельство! Обоих! Ведут!..
Падал он долго. Так долго, что успел многое.
Попрощаться с солнцем, с белым светом, с отцом.
Покаяться перед последним во всех грехах, в том числе и в неразумном желании своем свернуть с предначертанного от рожденья пути, нарушить верность родному табору…
Попрощаться и с самой жизнью.
Вспомнить после этого, что он – маг, пустить в ход чары в надежде на спасение.
Получить, едва замедлив свое падение, по голове неведомым предметом – ибо в грохочущей тьме валилось вместе с ним куда-то, как оказалось, еще много чего. От фрагментов каменных стен и деревьев, вырванных с корнем, до обломков… стульев, столов и прочей, невесть откуда взявшейся мебели.
Тьму развеять больше чем на расстояние вытянутой руки вокруг себя ему не удалось. Как и перенестись отсюда хотя бы обратно в мертвый город, не говоря уже о других, более безопасных местах. Чертова дыра, в которую он падал, не выпускала, затягивала. И все, что Раскель смог, – это укрыться плотным защитным коконом, способным уберечь от смертельного удара извне.
Приободрился немного.
И… затосковал.
Едва лишь думать стало не о чем и делать нечего, кроме как продолжать падать в неведомую бездну, сердце вспомнило волшебную деву.
Сиянье красоты ее затмило тьму, и грохот стих, когда в ушах вдруг зазвучал ее голос… Прекрасное виденье это согрело Раскеля на миг, но сразу же и отозвалось в душе такой болью, что, кажется, впервые в жизни он готов был заплакать.
Никогда ему не быть рядом с этой девушкой, не обнять ее, не назвать своею. И даже, может быть, никогда не увидеть больше…
Раскель начал было прощаться еще и с ней. Но вспомнил вдруг, где Клементина находится теперь, и тоска его мгновенно сменилась лютой злобой.
