Опа! А замка на двери-то и нет. Изнутри что ли заперся? Глупо. Я бы на его месте удрал бы куда-нибудь. Небось, понимает, что обманутый подельник вернётся в дурном настроении.
Толкнул дверь. Ничего себе! Та не заперта. Свет масляной лампы, оставленной на столе, подкрученной на самый малый огонь, позволяет мгновенно понять — внутри пусто. Осторожно подкрался ко второму дверному проёму и заглянул в другую комнату. И тут никого. Дед ушёл.
О, записка! И как сразу её не заметил? Лист бумаги лежит на столе, возле лампы. Это мне? А кому же ещё? Я же грамотный. Сам проболтался. Ну-ка, что там?
Ну, дед… Тут ещё под листом и монеты — всё моё серебро. Какой честный обманщик…
«Нож дарю. Прости, Роша. Он того заслужил. Не ищи меня. Всё равно не найдёшь.»
Избавленный от всех ценностей, включающих в себя даже одежду и обувь, труп Видящего был наскоро закопан в землю у края поляны, на которой ночевал отряд Брата Веймина, и, усевшись на приведённых солдатами лошадей, мы отправились в путь. Они ехали дальше, я возвращался обратно. Пусть цель возложенной на паладина миссии и достигнута, а получивший известие о проколе Воин Создателя обязан проверить подвергшийся нападению нечисти посёлок.
— И что ещё не рассказал мне Брат Юнджи про Путь Искупления? — решил я перевести разговор на интересующую меня тему, когда паладин закончил свои расспросы.
Орденца интересовало произошедшее в Солони — в первую очередь: количество и видовой состав нечисти, убитой к моменту моего бегства с условного поля боя. Он боялся, что оборона посёлка пала под натиском тварей Бездны. Я же, будучи уверенным в обратном, предъявлял паладину свои аргументы. Брат Юнджи — жив он сейчас или нет — успел сделать главное — перебить весь крупняк, кроме уведённого мной демона. Соответственно, ворота устояли, как и сама, отбившая нападение нечисти Солонь.
— Сердца тварей Бездны нам трогать нельзя, шары-ключи тоже, — продолжал я. — При этом в паре возраст с отмером откуда-то должны взяться три тысячи лет. Отсюда хоть кто-то уходит на следующий пояс?
Паладин ехал рядом со мной, солдаты же держались позади нас, в десятке лошадиных шагов. Разговору никто не мешал.
— Нет, Брат Юнджи не виноват, — не поворачиваясь ко мне, покачал головой орденец, словно бы размышляя вслух. — Не Воины Создателя должны наставлять новичков-бездушных. Этим должен был заняться Ферхат, но увы… Потерпи до Сендая — там тебе всё расскажут. Ключи можно и нужно собирать, но Искупляющие это делают правильно, а не так, как ты.
— Сколько раз вам повторять, Брат Веймин? Не я взял тот Ключ.
— Слова… — фыркнул Воин Создателя. — Боюсь, ты нескоро теперь вновь дотронешься до плодов Бездны. У Искупающих самое частое наказание за провинность — лишение очереди. На сколько кругов оставят без награды конкретно тебя я не знаю, но про пополнение своего отмера на какое-то время можешь смело забыть.
— Я не брал этот ключ.
— А вот меня теперь точно посадят охранником в какую-нибудь забытую Единым дыру, вроде Солони, — не обратив внимания на моё возмущение, продолжал паладин. — Единственного на всю провинцию нормального Видящего не сберёг, жемчужину потерял…
На этом наш так толком и не начавший перетекать в интересующее меня русло разговор завершился. Брат Веймин упрямо молчал всю дорогу до Солони, и даже, узнав по приезде туда, что я не врал ему про своё пребывание в камере над молельней в момент появления нечисти, не изменил своего ко мне отношения. Жди, прибудем в Сендай — там получишь ответы. Я — всего лишь простой Воин Создателя. Про подробности службы узнаешь, когда доберёмся до города. И всё в таком духе.
Образовавшийся между нами лёд не растопил даже рассказ пережившего нападение нечисти на посёлок Брата Юнджи, хвалившего мою смелость, проявленную мной в бою с демоном. С его слов я отважно пытался прикончить рогатого, а, потерпев неудачу в этой храброй попытке, сумел увести из беззащитной перед данным чудищем Солони раненого мной великана. По мнению Брата Юнджи, исключавшего мою вину в появлении прокола, демон просто сверх меры осерчал на пронзившего его копьём человека, и моя бездушность здесь совершенно не при чём.
Хоть это надуманное обвинение с меня снято. Брат Веймин даже прилюдно принёс мне извинения. Впрочем, это не изменило его отношения к причине всех своих бед. В его глазах я по-прежнему косвенно виноват в смерти Видящего и в потере жемчужины. Разговаривает паладин со мной редко, его тон всегда сквозит холодом. Выудить из него какую-либо ценную для меня информацию практически невозможно. Солдаты же, у которых имеется соответствующий приказ, и вовсе, со мной не общаются.
