Жаль, что соседи мои мало знают про всё для меня интересное. Вот бы с кем из бездушных, кто долго здесь служит, поговорить по душам. Но не с Велером. К этому шутнику я больше не сунусь. Дар мой, конечно, хорош и, при желании можно даже князя попробовать расспросить с приставленным к горлу ножом, но ошибки возможны. Не стоит оно того риска. Тут разве что Мусаила дождаться… Нет, страшно пока. Сначала всё про Источников выясню. Здесь Видящий мне не помощник. Едва ли хозяин Полеска будет посвящать в свои тайны Тёмных.
Ну где там уже этот князь-домосед? Никак не могу его выловить. Спускался раз, говорят, да умудрились мы с ним разминуться. Супруга его — та и вовсе неуловимая женщина. Вот вроде и ездит куда-то, а как попадает в карету йок знает. Хоть никуда со двора не ходи. А нельзя. Стоит начать от работы отлынивать, как следящий за мной Никанор тут как тут. Роша, бегом беги! Роша, бес тебе в пятку! Уже сомневаться я начал, что наняться сюда на работу было дельной идеей.
Наконец-то! Не князь, не княгиня, но тоже удача. Какой-то йок дёрнул Прохора на ночь глядя отправиться на продовольственный склад, что при кухне в людской части терема. Там отдельное здание, где вместились, и стирочная, и гладильная с топочной, и ещё всяко-разное. Дом один, дверей много — в каждое помещение ведёт свой собственный вход. Углядел слугу князя поспешающим через двор, воровато оглядываясь — и скорее за ним.
Тут беречь дары смысла нет. Когда ещё такой случай представится? Невидимкой догнал его — и прошмыгнул вслед за дядькой в открытую дверь, которую он тут же закрыл за собой. Еле-еле успел протиснуться мимо него, не задев мужика. Хорошо хоть, что немолодой Прохор изрядно запыхался, и его пыхтение заглушило звук моих тихих шагов.
Как удачно всё вышло. Стража, если и видела Прохора, то меня точно нет. Мы одни. Помешать мне не сможет никто и ничто. Мужик чиркнул кремнем, зажигая фонарь. Окон здесь нет — снаружи свет не заметят. Дверь глухая — шуми сколько хочешь. Так и что он на складе забыл?
Ну, понятно. Сегодня как раз был завоз. Кроме прочего привезли и копчёную стерлядь. Хитрован вознамерился с неё втихаря пробу снять. Вот уже достаёт из корзины рыбёху. Расстелил на одну из стоящих тут бочек платок, положил стерлядь сверху. Пора!
— Ай-яй-яй… Хозяйскую еду воровать…
Но само собой прежде, чем начать говорить, я сбросил Невидимость и тронул тихушника пальцем. Циферблат вызван, стрелка поползла отсчитывать время. Отмотаю потом его память на момент, предшествующий моему появлению. Хватит пары секунд. Только Прохора нужно будет от себя отвернуть, чтобы дядька стоял как сейчас. Быстро шмыгну за дверь и прикрою её за собой. Петли смазаны хорошо — не скрипят. Пусть спокойно потом уже ест свою рыбу.
— Ты как… Ты…
В выпученных глазах обернувшегося на мой голос дядьки страх борется с удивлением. Но и пары секунд не прошло, как Прохор взял себя в руки и обиженно пробурчал:
— Не хозяйская это еда. Тёмным скормят. Они завтра вернутся ужо. Кабы оно припасено было для княженьки нашего, я бы ни в жизнь… А ты, малый, чего здесь вообще? А ну пшёл! Кому скажешь — со свету сживу.
Ага, как же.
— Не пугай меня, дядя. Я сам кого хочешь могу напугать.
— Чего?
Кустистые брови Прохора подскочили едва ли не на середину проплешины, обрамлённой с остальных трёх сторон, кроме лба, рябыми с частой проседью космами. Сейчас заломаю его, как тогда Никодима, и посмотрим, как он запоёт, оказавшись один на один с бездушным-отступником. Главное: одёжу его не порвать, не запачкать. На пол не буду валить.
Стремительным движением хватаю обалдевшего дядьку за руку и выкручиваю её, заведя ему за спину. Вторая его рука уже зажимает рот Прохора, удерживаемая у лица дядьки моей. Схватил его крепко. Тут хочешь не хочешь, а сразу поймёшь, что такую силу не пересилить. Нечеловеческая она. Только тёмные на такое способны.
Ох, ёженьки… Всё так просто? Только начал искать и нашёл. Не темница, не пленник. Самый преданный старый слуга и свобода. Тот случай с Онуфрием, когда я по глупости ляпнул, что ляпнул, стал мне хорошим уроком. Теперь смотрю возраст с отмером каждого встречного-поперечного, при всяком удобном случае.
Пятьдесят шесть годов дядьке Прохору. А в отмере… В отмере тот самый клубок, от которого к той стене комнаты, что смотрит на княжьи палаты, тянется тоненькая золотистая ниточка. Передо мной тот самый Источник, кого я искал. И это всё в корне меняет.
— Я не враг тебе, Прохор. Я сестрёнку ищу. Её так же, как и тебя, ещё мелкой украли. Обещаешь, что не станешь орать, если рот отпущу? Я — бездушный. Мне тебе шею свернуть — полсекунды делов. Подведёшь меня — так и сделаю.
Перестал вроде дёргаться. Хоть не сразу, но понял, что оно бесполезно. И слова мои слышал. Кивает.
— Ты с Земли или с Предземья?
— Не губи! — зачастил получивший свободу говорить Прохор. — Мне нельзя помирать! Не губи!
— А ну тише! — шикнул я на него.
— Ой! Не буду, не буду, — уже тише запричитал дядька.
— Так откуда ты всё-таки?
— Здешний я, из Полеска.
