Дьявол начал медленно расстегивать белоснежную рубашку. Когда тонкая ткань сползла с плеч, он услышал тихий возглас ужаса: вдоль позвоночника с двух сторон были тонкие белые шрамы во всю спину. Самаэль выбрал свободное место на крыше, глубоко вздохнул и зажмурился. Боль мириадами тонких иголок пронзила спину. Кожу начали разрывать крылья, вырываясь на волю. Нежные перья резали больнее сотни ножей. Самаэль не выдержал молчаливой пытки и громко закричал, падая на колени.
Давид в ужасе закрыл рот руками, боясь начать кричать вместе с дьяволом. Он видел, как расходятся шрамы, превращаясь в багряные борозды; кровь тонкими струйками стекала по широкой спине и капала на рубероид крыши. Миллиметр за миллиметром на свет появлялись окровавленные перья. Концы крыльев все вытягивались к свету, а дьявол опускался все ниже, практически касаясь лбом покрытия, и кричал от боли. Пара крыльев, чуть загнутых с концов, похожих по форме на крылья стрекозы, только гибче, вырвались на волю, поражая своими размерами и великолепием. Когда они показались полностью, Давид перевел дыхание и зажмурился, убирая руки ото рта. Он, было, решил, что все закончилось, но тут же услышал новый крик и резко открыл глаза: из разрезов на спине, сочащихся кровью пробивалась еще одни, более маленькие и изящные. Выход этой пары Самаэль пережил легче, но на подходе оставалась еще одна пара, основных, самых мощных. Дьявол прогнулся в спине, завывая от боли, пальцы цеплялись за поверхность крыши, разрывая ее на части. По мере того, как выходили крылья, Давид опускался на колени. Он не ожидал, что эта демонстрация вызовет столько боли. Горячие слезы, тонкими дорожками, катились по щекам, пухлы губы подрагивали, в них то и дело впивались острые зубы. Парень перестал дышать и уже миллион раз пожалел о своей просьбе. Самаэль перестал кричать. По стройному телу прокатывались судороги, пока последняя пара крыльев окончательно не расправилась. Дьявол лежал и не шевелился. Три пары белых крыльев, покрытых кровью, трепетали на ветру несколько минут, а потом тихо опустились вниз, укрывая хозяина. Парень ждал, когда падший ангел встанет. Но проходили минуты, а он не двигался. Давид испугался не на шутку, сорвался с места и подбежал к нему. Тонкие пальцы осторожно зарылись в волосы цвета пшеницы, вторая рука коснулась скул.
- Самаэль, - чуть слышно прошептал Давид. – Самаэль.
Раздался слабый стон, тонкие веки дрогнули и показались голубые глаза. Дьявол поднял голову и, не глядя на парня, начал медленно подниматься с жесткого покрытия. Мышцы перекатывались на дрожащих руках, упертых в крышу, колени так же подрагивали, стараясь удержать вес тела. Кое-как поднявшись в полный рост, Самаэль тряхнул головой. Три пары крыльев встрепенулись, стряхивая с себя остатки крови. И только тогда он поднял подборок и посмотрел на парня. Давид сидел на жесткой поверхности и обливался слезами, глядя на дьявола. Тот стоял во всем своем великолепии: высокий ангел во плоти, рельефная грудь, без единого намека на растительность, кожа золотистого цвета, широкие плечи, на узких бедрах черные брюки, мускулистые руки с изящными запястьями свободно опущены воль тела, а за спиной белоснежные крылья. Одни - острые с плавными контурами, вторые - более округлые и маленькие, третьи, как у птиц, опускались до самых щиколоток. Закатное солнце прямо за спиной Самаэля, создавало вокруг него ауру света. На секунду парню показалось, что он увидел нимб над прекрасной головой.
Самаэль смотрел на сидящего у его ног парня и не мог понять, почему тот плачет. Спина немного зудела, но боли он больше не ощущал. Наоборот, чувствовал облегчение, ощущая давно позабытое чувство свободы. Он наклонился над парнем и поднял на ноги. Тот смотрел на него во все глаза, подрагивая от напряжения и холодного ветра. Дьявол осторожно убрал черную прядь с бледного лба и стер слезы со щек.
- Ты прекрасен, - прошептал Давид.
Крылья и медленно укутали его, закрывая от пронзительного ветра. Парень осторожно, словно боясь навредить, кончиками пальцев коснулся тонких перьев. Крылья отреагировали на прикосновение, затрепетав. Самаэль горько усмехнулся, покачав головой:
- Бесполезный хлам.
- Зачем ты так говоришь?
- Мне подрезали маховые перья, - чуть слышно ответил дьявол, при этом его лицо стало каменным.
- Ты не можешь летать? – ужаснулся парень, и новые слезы покатились из глаз.
- Нет, - покачал головой Самаэль, снова хмурясь. - Но не нужно лить из-за этого слезы.
- Прости меня, - пробормотал парень. – Я не знал, что тебе будет так больно.
- Неужели ты жалеешь меня?
Парень удрученно опустил голову, понимая, что дьяволу будет неприятно, но ничего не мог с собой поделать.
- Прости, - снова пробормотал парень.
Самаэль рассматривал паренька, словно видел впервые. Он был для него закрытой книгой. Чем-то неизведанным. Давид смотрел на него своими бесцветными глазами, на залитом слезами лице, и дрожал на пронзительном ветру. Неужели у такого чистого создания нет души? Дьявол провел большим пальцем по тонкой переносице и уверенно сказал:
