– Нет, – холодно отрезает она, но через мгновение добавляет с большим теплом: – Я поняла, что ты сбился с пути.
Мягко сказано. Лев смеётся:
– Да уж, верно подмечено!
Элина бросает взгляд через расселину на удлинившиеся тени и соседей, старательно делающих вид, будто не смотрят на их террасу.
– Пивани принял это очень близко к сердцу. Он даже отказывался разговаривать о тебе.
Лев не удивлён. Деверь Элины очень старомоден во всём, что касается взаимодействия с внешним миром. В то время как её муж, похоже, проводит больше времени вне резервации, чем дома, охотник Пивани живёт по заветам предков.
– Да он никогда меня особенно и не любил, – замечает Лев.
Элина накрывает его ладонь своей.
– А вот здесь ты неправ. Он не разговаривал о тебе, потому что ему было слишком больно. – Она ненадолго замолкает, глядя на их сомкнутые руки. – И ещё потому, что он чувствовал себя частично ответственным за то, что ты стал клаппером. Как и я.
Лев поднимает на неё непонимающий взгляд:
– Что за глупость!
– Ты так считаешь? Мы могли бы пойти против воли Совета. Если бы мы настояли…
– … то это только ухудшило бы положение. Для всех нас. Моё присутствие постоянно напоминало бы вам, что Уил пожертвовал собой, спасая меня.
– И тебя, и Кили, и всех остальных детей, что были в том походе.
Доктор откидывается на спинку кресла. Она по-прежнему не в силах встретиться с Львом глазами, поэтому смотрит через каньон и приветственно машет рукой не сводящей с них глаз соседке. Женщина машет в ответ и, смутившись, делает вид, будто занята растениями в горшках.
– Посмотрите мне в глаза, Элина, – говорит Лев и ждёт, пока она не выполняет его просьбу. – Уйдя отсюда, я стал на путь, ведущий к гибели. Единственное, чего мне хотелось – это излить свою злобу на весь мир. Но вовсе не вы зародили её во мне. Это сделали мои родители. Инспекция по делам несовершеннолетних. Паршивые пираты, забравшие Уила. Не вы!
Лев смыкает веки, стараясь прогнать от себя воспоминания о том страшном дне. Ему, как и Пивани, слишком больно. Юноша глубоко вздыхает, берёт себя в руки и снова открывает глаза.
– Да, я превратился в нечто ужасное. Я побывал в аду. Но я вернулся оттуда.
Губы Элины трогает улыбка.
– И теперь ты здесь.
– И теперь я здесь, – кивает Лев.
Однако он не имеет понятия, куда его занесёт завтра.
После заката Лев приходит в большую гостиную.
– Живой! – восклицает Коннор, увидев друга. Коннор неспокоен; однако, похоже, он уже не в таком напряжении, как раньше.
– Не ожидал?
– Не-а. Ты каждый раз как чёртик из табакерки.
Вместо форменной сорочки, которую Коннор стянул с полицейского, на нём теперь дизайнерская рубашка в арапачском стиле из домотканого полотна. Она ему очень идёт, и в то же время что-то здесь глубоко не так. Резервация и Коннор в мозгу Льва как-то не сочетаются.
– Мне нравится твой хвостик, – говорит Коннор, имея в виду причёску Льва.
Тот пожимает плечами:
– Да зарос вот… Но, может, я их так и оставлю.
– Не стоит, – возражает Коннор. – Я наврал. Терпеть не могу твой хвост.
Лев не может удержаться от смеха, и у него начинает ныть бок, отчего юноша болезненно морщится.
Подхватывая эстафету приветствий, к Льву смущённо подходит Кили. Когда Лев в последний раз видел мальчугана, тот был на голову ниже. Теперь они почти одного роста.
– Привет, Лев. Я рад, что ты вернулся, особенно – что в живом виде!
Кили ещё будет расти, а вот Льву это не грозит. Его рост остановился – такова плата за то, что он в своё время насытил свою кровь жидкой взрывчаткой.
Пивани тоже здесь, готовит обед, жаркое из свежего мяса – наверняка сам добыл на охоте сегодня. Его приветствие, поначалу сдержанное, заканчивается таким крепким объятием, что Леву больно, но он не подаёт виду.
И только Грейс держится в сторонке. Даже после их отчаянной поездки в угнанном автомобиле она не может решить, как ей держаться с Львом. Она заговаривает с ним только после того, как все расселись за обеденным столом.
– Так ты точно не взорвёшься?
В наступившем неловком молчании раздаётся голос Кили:
– По правде, мне тоже интересно.
Лев делает огромные глаза.
– А вот возьму и… – зловеще произносит он, выжидает пару секунд и вскрикивает: – БУУМ!
Все подскакивают, а Грейс – выше всех. Она заляпывает соседей по столу соусом и выпаливает целый залп ругательств, отчего все присутствующие катятся со смеху.
После обеда все расходятся по своим делам, и Коннор с Львом остаются одни.
– Слушай, так что всё это значит? – тихо спрашивает Коннор. – Откуда ты знаешь всех этих людей?
Лев глубоко вздыхает. Коннор заслуживает объяснений, хотя Льву и не очень хочется в них пускаться.
– Я побывал здесь до того, как пришёл на Кладбище. Они приютили меня на некоторое время. Почти приняли в племя. Почти. Всё испортили проклятые пираты. Они напали на нас, когда мы были в походе в лесу, и сын Элины…
– Уил?
– Да, Уил. Он предложил себя в обмен на жизни остальных.
Коннор в недоумении.
– С каких это пор пираты вступают в переговоры?
