«У меня проблемы», — это было первое, что тогда возникло в голове. — «В другое время их возвращение вызвало бы радость и восторг и плевать на обиду, но сейчас… Как же быть? Готова поспорить, Лилит здорово разозлилась, после того, как Крис изгнал её из меня, так что она больше не будет так легкомысленно действовать, и как только восстановит силы, сразу же попробует повторно захватить власть над телом. Что же делать? Что же делать?!» — я начала наматывать круги по комнате, лихорадочно ёрша волосы. — «Так, Мио, возьми себя в руки. Никто пока не умер и… о Господи, а если они узнают? А если я где-то проколюсь и они заподозрят, что со мной что-то не так? А вдруг подумают, что я больна и захотят отвести в больницу? Сегодня они не поняли — слишком возбуждены внезапной встречей. А потом обязательно поймут! Холодная кожа, бледность… Они ведь родители, они знают, когда ребенок не в порядке!»
За все свое время жизни умершего, я никогда не чувствовала такого страха раскрытия тайны. Это была самая настоящая паника. Я чувствовала себя ребенком, который сделал что-то настолько запретное, равняемое разве что с ненамеренным убийством. Хотя есть ли что-то более серьезное, чем случившееся со мной? Что может изменить отношение родных к себе не просто до уровня «не попадайся нам больше на глаза», а до самого разрушения их психики, критического ущерба здоровью из-за мысли, что их дитя мертво. Это было слишком ужасно, чтобы я могла спокойно сидеть и рассуждать о лучшем выходе из ситуации. Нет. Я боялась. И боялась не того, что случиться со мной, а того, что же случиться с ними…
Проделав очередной круг, я остановилась и тяжело плюхнулась на диван, закрывая лицо руками.
— Что же делать? Что же делать? — словно какая-то мантра вырывались слова из моих губ.
Было ясно, одной мне не найти решения, и поэтому, как всегда в подобных трудных ситуациях, все мысли в конечном итоге свелись к одной — нужно поскорее сообщить об этом Мелори и Данте. И лучше всего прямо сейчас.
Решив, что должна делать, я немного приободрилась.
Подорвавшись с дивана, я, не теряя ни минуты, второпях собралась и выбежала из дому, умоляя судьбу не столкнуть меня по пути с родителями, и не давать им повода для визита в мой дом, пока я буду отсутствовать.
— Мне даже страшно спрашивать, в чем дело, — изогнув бровь произнес Крис, когда я буквально ворвалась в особняк вся взлохмаченная от быстрого бега.
— И не спрашивай, — отмахнулась я, активно вертя головой, — сама все скажу. Где Мелори и Данте?
— А, об этом… — он как-то неуверенно пожал плечами, — в общем… пойдем, сама все увидишь.
И повел меня вверх по лестнице, на второй этаж.
Мы свернули направо и направились в сторону жилых комнат. У полуоткрытых дверей комнаты Мелори я увидела спершегося спиной к стене Данте. Сложив руки на груди, он нахмуренным взглядом глядел куда-то вперед себя, но явно был озадачен чем-то другим.
Крис жестом руки велел мне идти потише и молчать.
— Посмотри, — тихо шепнул парень, когда мы вплотную приблизились к комнате женщины. До ушей долетели неясные звуки музыки.
Я неуверенно кивнула и заглянула в прорезь полуоткрытой двери.
И застыла в оцепенении.
Музыка, что я перед этим услышала, доносилась из граммофона, стоявшего на небольшом столике в углу комнаты. Граммофон был явно очень стар, так как мелодия звучала искаженно словно из сломанных динамиков, и довольно зловеще, если это слово хоть как-то подходит для описания. Но, казалось, этот факт совершенно не волновал находящихся в комнате, которые даже не замечали, что на них кто-то смотрит…
Посреди комнаты, весело раскинув руки, кружилась Роуз. Подол её платья-ночнушки волнами колыхался вокруг ножек. Кудри волос блестели тусклым золотистым цветом из-за одиноко светящейся прикроватной лампы. Девочка радостно улыбалась и тихо подпевала искаженному голосу певицы из граммофона.
А на краю кровати, прямо возле кружащейся Роуз, сидела Мелори. Её широко раскрытые глаза глядели на девочку в немом восхищении. Она сидела, словно застывшая статуя, неподвижно, так если бы любое её малейшее движение могло отпугнуть этот прекрасный призрак, которым сейчас наверняка являлась для неё Роуз. Весь мир женщины сейчас был сосредоточен в этих двух квадратных метрах, где кружилась в своем незатейливом танце девочка. Она была словно под каким-то гипнозом.
— When the dog bites, when the bee stings, when I'm feeling sad. I simply remember my favorite things, and then I don't feel so bad, — громче запела Роуз, когда начался припев и закружилась сильнее прежнего.
Но вот она вдруг наступила себе на ножку и резко остановилась, тем самым теряя равновесие из-за долгого кружения. К счастью, рядом сидела Мелори, поэтому девочка упала прямо её на руки.
— Ой, — тяжело выдохнула Люси-Роуз, приподнимаясь.
Мелори широко улыбнулась и помогла ей встать.
— Осторожней, — рассмеялась она, убирая упавшие на лицо Роуз волосы, — а-то упадешь и забьешься.
— Но зато Роуз так весело! — воскликнула малышка, все еще не в состоянии держать нормально равновесие.
