На это Мелори сильнее засмеялась и посадила девочку себе на колени.
— Похоже, кто-то сегодня еще долго не уснет.
— А Роуз и не хочет спать! — серьезно покачала головой Роуз, после чего умоляюще взглянула на женщину, — можно она сегодня не будет ложиться?
Мелори удивленно подняла брови.
— Почему?
— Потому что тогда у Роуз останется меньше времени, чтобы побыть с вами, — тихо от смущения ответила она.
Малышка опустила голову и крепко обняла Мелори. Лицо женщины на мгновение исказилось болезненной жалостью. Она поджала губы и дрожащими руками обняла ребенка в ответ.
— Не бойся, — шепнула она, — я никуда не уйду и буду все время рядом с тобой.
— Вы будете рядом, даже когда Роуз спит? — подняла голову девочка.
— Да, — Мелори крепче сжала объятия, — Я буду рядом всю ночь. А потом всего несколько дней… и мы будем вместе всегда.
— Правда? — в голосе Роуз послышалась не скрытая надежда.
— Правда.
— Правда-правда?
Мелори поджала губы и, зарывшись лицом в волосы девочки, дрогнувшим от невидимых слез голосом произнесла:
— Правда-правда.
Я поняла, что увидела достаточно, и рассеянным шагом отошла от двери. Данте, насторение которого, казалось, стало еще хуже, чем было до этого, не говоря ни слова, жестом велел нам следовать за ним вниз.
Мы направились в гостиную.
— Что… это только что было? — решилась первой заговорить я.
Несколько секунд никто не отвечал, и мне даже показалось, что меня не расслышали. Но тут заговорил Данте.
— Я не думал, что все будет настолько плохо, — начал он, сильнее нахмурившись, — Я знал, что Мелори может привязаться к ребенку, но не предполагалось, что Роуз будет с таким же рвением ей отвечать.
— Ну… она ведь ребенок, у которого есть шанс обзавестись родителями, — пожал плечами Крис, — не странно, что она будет рада, тому что…
— Но если бы это была самая большая проблема, — словно не слыша никого другого, продолжал Данте, — на самом деле нужно опасаться не её, а Мелори.
— Почему? — спросила я, не уверенна, хочу ли знать пугающий ответ.
— Ибо в ней столкнулись два самых сильных чувства, которые существуют в сознании любого существа. Первое — это чувство матери к ребенку. Мелори осознает, что никогда не будет иметь своих детей и вообще детей в целом, так как жизнь умершего полностью лишает её этого права. Но вот появляется дитя, которое, хоть и на короткий строк, но может стать её полноценным ребенком. Ребенком, о котором она может заботиться, защищать, учить, кормить, укладывать спать, водить на прогулки… Все эти простые житейские заботы делают её неимоверно счастливой и её женское сознание старается во что бы то ни стало получить возможность исполнить долг материнства. Чувства матери к ребенку — это самая сильная эмоция, что существует в человеческом понимании, и не сравнима ни с чем, — он на секунду остановился, и после продолжил, — Второе же — это эмоции, что порождает сознание Люцифера, внутри неё по отношению к Владыке, внутри Роуз. Люцифер — самый преданный и верный Владыке демон из всех существующих. Его чувства — восхищение и обожание — граничат с фанатизмом. Какой бы ни был приказ, он исполнит его беспрекословно, даже если это будет означать самую настоящую смерть. Люцифер даже будет готов пойти против Кодекса Чести, если так он каким-то способом возвысит своего обожаемого Владыку. Тот Люцифер, что сидит в Мелори, чувствует присутствия такой обожаемой силы внутри Роуз и, если вдруг понадобиться, он будет готов уничтожить тело Мелори, а вместе с ней и себя, лишь чтобы защитить ребенка и Владыку. А хуже всего то, что мы ничего не можем с этим поделать.
Данте гневно стукнул кулаком по спинке кресла. Он был не просто раздражен — он в гневе из-за того, что ничего не может сделать. И это его незнание пугало меня, ведь если даже Данте не знает, что делать, то что мы можем?
Удивительное воссоединение одной семьи, и создание другой; одно дитя нашло своих родителей, другое — их обрело; но счастье, которое по всем правилам должны были они сейчас обрести, намного меньше, чем горе и печаль, что понесли за собой эти, казалось бы, невообразимо чудесные события…
Утро среды одарило город густым туманом. Ртутный столбик в термометре заметно снизился, поэтому я спрятала в шкаф свой красный плащ и достала черную утепленную куртку. Все же, как бы там ни было, а одеваться нужно в соответствии с погодой. Ненавижу такие поры, когда один день можно хоть в купальнике на солнышке бегать, а на следующий кутаться в десять свитеров от холода (не в моем случае, конечно, но все же). Правда вот, скоро зима, а моя зимняя куртка уже вся изношена — как никак шестой год в ней хожу. Так что нужно выбрать день и съехать торговый центр за новой, пока сильные холода не нагрянули.
«Если ты доживешь до зимы», — невольно пронеслось в голове мое собственное замечание, но я поспешила отвлечься на более позитивные мысли.
