Нестись сломя голову, лавируя между деревьями и уклоняясь от маршрута монстров, спешащих на пиршество, в густом сумраке, оказалось не слишком просто. Впрочем, любое препятствие я огибал или перепрыгивал довольно легко. Моя реакция обострилась, а случайно получаемые ссадины начинали безудержно чесаться и тут же зарастать, словно я какой-нибудь Росомаха из комиксов. Ощущения невероятной силы, быстроты, кажущейся неуязвимости пьянили.
Они захлестнули меня в тот момент, когда я победил монстра. Невозможно — я убил чудовище, почти в два раза превосходящее меня размерами! Еще недавно мне было жутко просто наблюдать, как другие сражались с чудищами в инстансе. Представить, что я сам смогу справиться с подобным чудищем. Нет, это казалось фантастичным, нереальным. Но мне это удалось!
Уносясь прочь от места скоротечной битвы, я ощущал эйфорию, радость и море эмоций, назвать которые не мог.
Вот только, даже опьяненный победой, я ощущал тревогу и страх. Они нарастали с каждым мгновением, с каждой отсчитанной таймером секундой: 7, 6, 5…
Я не знаю, что случится, когда таймер обнулится. Но уверен, если к тому моменту я не окажусь в безопасном месте, то стану трупом. Снова.
На последних секундах я увидел то, что могло помочь спастись. В этом участке леса начинался подъем. Кое-где виднелась скальная порода, выступающая из земли.
Бежать становилось чуть тяжелее, но я был почти у цели.
Между двумя огромными стволами деревьев оказался каменный карниз, а под ним небольшая пещера.
Какой она глубины? Не таится ли там кто-то? Не окажусь ли я в смертельной ловушке нырнув туда? Времени задумываться над этим уже не было. Таймер отсчитал последние мгновения, когда я, резко сбрасывая скорость, нырнул туда.
Прокатившись метра два по каменному неровному полу, я замер. Чтоб в следующую секунду взвыть от жуткой невыносимой боли!
— ААААААААААААААААААА!!!
Спина, отбитая и-за неровного пола, хватка того монстра в инстансе, откушенные ноги… Все это было больно… Точнее, я так раньше думал. Но нет, по сравнению с теми ощущениями, что я испытывал сейчас, то был лишь легкий дискомфорт.
Я осознал — ни разу до этого мне не доводилось испытывать настоящей боли!
Наверное, болевой шок должен был меня убить или как минимум отправить в беспамятство уже в первое мгновение этого ада. Но, этого почему-то не происходило. Меня лишь выгибало, скручивало тело в невыносимых муках. Глаза вылезали из орбит, из носа пошла кровь…
Хотелось потерять сознание, разбить голову о камень, броситься обратно из пещеры на растерзание к монстрам. Только б эта пытка закончилась. Только бы боль, что разрывала каждую клеточку тела утихла. Секунды тянулись словно недели.
Очередной таймер, маячащий перед глазами отсчитывал время действия эффекта. Правда, от боли я даже не мог разобрать цифры. Но, видимо он все же обнулился и в тот же момент мое сознание померкло.
Маленький мальчик, лишившийся родителей, живший в приюте уже более двух лет, сидел и плакал у стены. Он чувствовал себя никому не нужным, брошенным, одиноким. Несмотря на то, что ему еще не исполнилось и 6 лет, он уже отлично понимал — все вокруг считали его как минимум странным.
Болезнь превратила мальчика в настоящего изгоя. Сверстники не хотели играть с ним, лишь шпыняли, издевались, мерзко подшучивали. Порой доходило и до побоев. А взрослые глядя на него лишь качали головой. Кто-то сочувственно, кто-то безразлично, но по большей части брезгливо. Таких, как он, странных, непонятных, неправильных — не любили, а чаще всего, откровенно ненавидели.
Тот же мальчик, но уже на год старше сидит за общим столом и жадно уминает порцию не самой лучшей, но все же, вполне сносно приготовленной еды. В детском доме редко бывали деликатесы, особенно приготовленные с душой. Исключение порой составляли праздники и визиты каких-нибудь меценатов, представителей благотворительных фондов, или очередного пиарящегося чиновника. Но, такие визит были редкостью.
Дети вокруг спорили, веселились, ругались. Кто-то ковырялся ложкой в тарелке, раздумывая о своем. Кто-то стремился побыстрее доесть, чтоб отправиться играть. Кто-то спорил с соседом. Девочки то и дело перешептывались о своем. Мальчики махали руками, обсуждая очередную серию увиденного мультфильма или каким героем хотели бы стать или.
Но этот мальчик вел себя иначе. Он выделялся, даже просто сидя за толом. Вечно худой, со слегка бледноватой кожей и синяками под глазами. Мальчик ел и не мог остановиться, жадно глотая каждый кусок. Казалось, ему было тяжело сдержаться, чтоб не бросить столовые прибор и не начать жадно поглощать пищу, хватая ее прямо руками. Его тарелка всегда оставалась девственно чиста, и он всеми силами пытался добыть еще еды.
Это то и дело вызывало у окружающих детей шуточки и перешептывания.
— Помню этот день. Это ведь… это я.
В поток воспоминаний начало вмешиваться пробуждающееся сознание.
