На краю моей кровати сидит ангел. Я чувствую, что он любит меня. Он благодарен, что я в порядке. Дома. Я чувствую его облегчение от того, что я в безопасности.
Поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него.
— Папа?
Это не отец. Это мужчина с рыжеватыми волосами, глазами цвета неба после захода солнца, когда свет почти покидает его. Он улыбается.
— Боюсь, в этот раз Майкл не смог прийти, но он передает свою любовь, — произносит он. — Я Уриэль.
Уриэль. Я видела его раньше. Где-то в моем сознании я храню его образ, стоящего рядом с отцом, выглядящим сильным и царственным, но я не знаю, откуда это пришло. Я сажусь, и почти сразу меня наполняет слабость, пустота в желудке, будто я не спала несколько дней. Уриэль сочувственно кивает, когда я падаю обратно на подушки.
— У тебя было интересное приключение, не так ли? — произносит он. — Ты хорошо справилась. Ты сделала то, что должна была сделать. И, вероятно, даже больше.
Но недостаточно хорошо, думаю я, потому что Такер мертв. Я больше никогда его не увижу.
Уриэль качает головой.
— Мальчик в порядке. Собственно говоря, он больше, чем в порядке. Поэтому я пришел, чтобы поговорить с тобой.
Кажется, что мое тело становится вялым от облегчение.
— Он жив?
— Он жив.
— Значит, у меня проблемы? — спрашиваю я. — Я не должна была спасать его?
Уриэль посылает мне маленькую улыбку.
— У тебя нет проблем. Но то, что ты сделала для него, то, как ты влила себя в него — спасло его, да, но также и изменило. Ты должна понять.
— Это изменило его? — повторяю я, чувство ужаса поселяется в моих внутренностях. — Как?
Он вздыхает.
— В старые времена мы называли человека с таким большим количеством сияния, с огромной божественной силой внутри — пророком.
— Что это значит, пророк?
— Он будем немного больше, чем человек. В прошлом пророки имели возможность исцелять больных, вызывать огонь или шторм или видеть будущее. Это влияет на мелочи: их чувствительность к части мира, которую обычно люди не видят, их осознание добра и зла, их силу: в теле и духе. Иногда это также влияет на их долголетие.
Мне понадобилась минута, чтобы переварить информацию. И подумать, что на самом деле слово
Выражение Уриэля почти шаловливое.
— Ты должна присматривать за ним. Убедиться, что он не попадет в неприятности.
Я уставилась на него. Пытаясь сглотнуть.
— Что насчет Азаэля? Он собирается прийти за нами?
— Ты достаточно продуктивно разобралась с Азаэлем, — говорит он, в его голосе чувствуется гордость.
— Я… убила его?
— Нет, — отвечает он. — Азаэль вернулся в рай. Его крылья снова белые.
— Я не понимаю.
— Сияющий меч не только оружие. Это сила Бога, и ты всадила его прямо в центр плоти и крови Азаэля. Ты наполнила его светом, победила его истиной.
Может, я что-то типа Баффи.
— Все, что я сделала — это использовала меч, — отвечаю я, смущенная от этой мысли.
— О, это все? — спрашивает он легко, будто подшучивает надо мной, но я не могу быть уверена.
— Что насчет других Наблюдателей? Они придут?
— Когда Азаэль пал, лидерство над Наблюдателями вернулась обратно к Семъйязе. И по каким-то таинственным причинам, я не верю, что он собирается нападать на тебя.
Думаю, все сложилось хорошо. Все это кажется слишком хорошим, чтобы быть правдой, если быть честной. Я должна присматривать за Такером. Я в безопасности от Черных Крыльев. Впервые, я не в беде. Я жду, что остальное обрушится на меня в любую минуту.
— Ты не в безопасности от Черных Крыльев, — говорит Уриэль немного грустно. — Наблюдатели — это лишь небольшая фракция падших, которые по-прежнему будут искать Нефилимов и преследовать свои тайные планы по всему миру.
— И в чем заключаются их тайные планы?
— Выиграть войну, моя дорогая. Мы должны быть бдительными в нашей работе против них, все мы, от могущественных ангелов до кровных ангелов. Предстоит еще много работы. Много битв.
— В этом моя цель? Сражаться? — спрашиваю я. В конце концов, я дочь убийцы.
Уриэль садится.
— Вот что ты думаешь об этом?
Это лучший трюк моей матери: отвечать вопросом на вопрос. Что, честно говоря, мне надоело. Я думаю о шипящем звуке, который издавал сияющий меч, когда я втолкнула его в грудь Азаэля, крик его страдания, его серое лицо. Рябь отвращения проходит сквозь меня.
— Нет. Не думаю, что я боец. Но, тогда, кто я? В чем моя цель? — я поднимаю глаза на Уриэля, и он посылает мне сочувствующую улыбку, сжимая губы. Я вздыхаю.
— Ох, правильно. Вы не собираетесь мне говорить.
— Я не могу сказать тебе, — отвечает он, что поражает меня. — Ты единственная, кто может решить, в чем твоя цель, Клара.
Я решаю? Теперь он говорит, что я решаю? Привет, неожиданный поворот.
— Но видения…
— Видения показывают тебе развилки на пути, чтобы ты стала той, кем должна быть.
Я качаю головой.
— Погодите. Так какую развилку на пути я должна была выбрать? Я имею в виду, какую из них: я принимаю решения сама или пусть все идет своим чередом?
— Обе, — отвечает он.
Хорошо, этот ответ приводит в ярость.
— В чем твоя цель, Клара? — мягко спрашивает меня Уриэль.
