Безграничная полностью

Я кладу руки ему на предплечья. Его кожа холодная, липкая, словно он только что пришел с жары или летал в облаках. — Где ты был, Джеффри? — спрашиваю я, в этот раз спокойнее.

Он вертит ручку одной из стиральных машин. — Я занимался своими делами.

— Ты мог сказать мне, куда направляешься. Ты мог позвонить.

— Зачем? Чтобы ты убедила меня быть хорошим маленьким ангелочком? Даже если бы я кончил в тюрьме? — он отворачивается, сует руки в карманы и носком ботинка ковыряет пятно на ковре. — Здесь хорошо пахнет, — говорит он, меня так поражает эта странная попытка сменить тему, что я начинаю улыбаться.

— У тебя есть что постирать? Здесь свободно. Ты хоть знаешь, как это делается?

— Да, — говорит он, и я представляю его в какой-нибудь прачечной, забрасывающим вещи в стиральную машину, отделяя светлое от темного, чтобы начать первую самостоятельную стирку. Почему-то эта картина расстраивает.

Забавно, что все это время, эти месяцы я так сильно хотела поговорить с ним, что вела воображаемые диалоги, думала, что скажу, когда снова его увижу. Я хотела расспросить его. Поругать. Убедить вернуться домой. Посочувствовать из-за того, сколько ему пришлось вынести. Попробовать поговорить о той части истории, которую я не понимаю. Мне хотелось сказать ему, что я люблю его. И вот он здесь, а я не знаю, что сказать.

— Ты ходишь где-нибудь в школу? — спрашиваю я.

Он фыркает. — Зачем мне это?

— Так ты не планируешь заканчивать школу?

Его серебристые глаза холодны. — Зачем? Чтобы попасть в крутой колледж типа Стэнфорда? Закончить его, устроиться на работу с девяти до пяти, купить дом, завести собаку, состряпать парочку детей, которые будут, на тридцать семь с половиной процентов ангелы? И тогда сбудется моя ангельско-американская мечта, и я буду жить долго и счастливо?

— Если это то, чего ты хочешь.

— Это не то, чего я хочу, — говорит он. — Это то, что делают люди, Клара. А я не человек. — Я заставляю себя говорить нейтральным голосом. — Нет, ты — человек.

— Я человек лишь на треть. — Он смотрит на меня, словно пронизывая взглядом, изучая мою человечность. — А это довольно небольшой кусок пирога. Почему это должно определять меня?

Я скрещиваю руки на груди, дрожа, хотя в помещении тепло. — Джеффри, — тихо говорю я. — Мы не можем просто убегать от проблем.

Его передергивает, и он устремляется к двери. — Было ошибкой, прийти сюда, — ворчит он, а я думаю: «Зачем он пришел? Почему решил увидеться со мной?»

— Постой. — Я иду за ним, хватаю его за руку.

— Клара, отпусти. Мне надоели эти игры. Я покончил со всем этим. Я не хочу, чтобы еще кто-то снова указывал мне, что делать. Я буду делать то, что посчитаю нужным.

— Прости меня! — я останавливаюсь, делаю вдох. — Прости меня, — снова пытаюсь я, уже спокойнее. — Ты прав. Я не могу тобой командовать. Я не…

«Мама», — думаю я, но не мог это произнести. Я отпускаю его руку и делаю пару шагов назад. — Мама знала, — наконец говорит он. — Она знала, что я собирался сбежать. — Я удивленно смотрю на него. — Откуда?

Он усмехается. — Она сказала, птичка на хвосте принесла.

Это звучит точно так, как сказала бы мама. — Она была немного раздражающей, да?

— Да уж, этакая всезнайка. — Он улыбается, но в улыбке проскальзывает боль. Это разбивает мне сердце. — Джеффри… — мне хочется рассказать ему про небеса, что я видела маму, но он не дает.

— Суть в том, что она знала, — говорит он. — Она даже немного подготовила меня к этому.

— Но, может, я могла бы…

— Нет, мне не нужно, чтобы ты снова рушила мою жизнь. — Он выглядит смущенным, словно только что понял, как грубо это прозвучало. — То есть, я должен справиться сам, Клара. Ладно? Но я в порядке. Я пришел, чтобы сказать тебе это. Не стоит волноваться. Все хорошо.

— Окей, — бормочу я, голос становится глухим. Я прочищаю горло, беру себя в руки. — Джеффри…

— Мне пора возвращаться, — говорит он.

Я киваю, как будто это совершенно очевидно, что в пять утра ему куда-то нужно. — Тебе нужны деньги?

— Нет, — говорит он, но ждет, пока я бегу в комнату за кошельком и берет все, что я протягиваю.

— Звони, если тебе что-то понадобится, — говорю я командным тоном. — Я серьезно. Звони.

— Зачем? Чтобы ты могла мной командовать? — говорит он, но это звучит по-доброму.

Я провожаю его до входной двери. На улице свежо. Я беспокоюсь, что он без пальто. Я беспокоюсь, что сорока двух долларов, которые я ему дала, не хватит, чтобы обеспечить ему пищу и безопасность. Я беспокоюсь, что никогда больше его не увижу.

— Осталось только отпустить мою руку, — говорит он. Я разжимаю пальцы. — Джеффри, подожди, — говорю я ему вслед.

Он не останавливается и не оборачивается. — Клара, я позвоню тебе.

— Только попробуй не позвонить, — кричу я.

Он заворачивает за угол здания. Я жду всего три секунды прежде, чем побежать за ним, но, когда я сказываюсь на месте, он уже исчез.