— Пока вы на стороне света, сияние не сможет навредить вам, — отвечает папа. — В конце концов, это ведь часть вас.
Кристиан закусывает нижнюю губу. Этот жест не характерен ему.
— Мои крылья не совсем белые, — признается он, встречаясь с глазами отца, — У них есть черные точки. Что это значит?
— Это происходит тогда, когда ребенок рождается от матери с белыми крыльями и одного из Печальных, — говорит папа задумчиво, — Это отметка, которую Черные Крылья оставляют, чтобы идентифицировать своих детей Триплов.
— Но наши крылья — это отражение нашей души, не так ли? — спрашиваю я, совершенно запутавшись. — Но ты говоришь, что отец Кристиана отметил его душу.
Папа не отвечает. Но по его мрачному взгляду и так все понятно. Кристиан выглядит так, будто у него проблемы с желудком. Пришло время для снятия стресса, думаю я. Я медленно шевелю рукой назад и вперед, наблюдая за тем, как свет проводит линию в воздухе, подчиняясь моим движениям. Уже почти стемнело, небо темно-синего цвета. И свечение меча на его фоне напоминает мне о бенгальских огнях на День Независимости. Подчиняясь импульсу, я пишу свое имя. К. Л. А. Р. А.
— Ну же, — говорю я Кристиану, — Попробуй.
Он приходит в себя и сосредотачивается, пока яркое лезвие не материализуется в его руке. Затем он начинает выводить собственные слова в воздухе. Мы начинаем дурачиться, создаем круги и рисуем узоры. А затем мы сильно ударяем друг друга по незащищенным рукам и ногам. Как папа и сказал, мечи проходят сквозь нас. Тепло и сила сияния делают меня слегка легкомысленной. И я продолжаю смеяться, когда маневрирую мечом. На минуту я забываю о видениях. Нет ничего, что может оказать на меня воздействие здесь. Бояться нечего.
— Я рад, что теперь вы все понимаете, — говорит папа, и облегчение слышится в его голосе, — Потому что это наше последнее занятие.
Кристиан и я опускаем руки и пораженно смотрим на него.
— Последнее занятие? — повторяю я.
— Вашего обучения, — говорит он.
— О, — я поднимаю меч снова.
Мое сердце внезапно наливается тяжестью, и меч тускнеет в моей руке, вспыхивая.
— Мы будем… Я смогу встретиться с тобой?
— Нет, в течение длительного времени, — говорит он.
Меч гаснет. Я поворачиваюсь к нему, пораженная, опасаясь, что знаю еще недостаточно. Я узнала так много за этот маленький промежуток времени: как лучше летать, как бороться, как перемещаться и перемещать других. И это мне уже пригодилось, когда мне необходимо было добраться с Кристианом на пляж самостоятельно. Когда я почти мгновенно вызвала сияние и сформировала его так, чтобы наиболее эффективно использовать его для исцеления. Также нас научили как говорить друг с другом в наших мыслях. Так что мы можем общаться бесшумно. Никто нас не сможет услышать, даже ангел, который время от времени, я уверена, сожалеет, что не может услышать, о чем мы с Кристианом говорим у него за спиной. Это обучение было гораздо сложнее, чем все мои курсы в Стэнфорде. Но я люблю учиться, по правде говоря, я так напугана, что это заставляет меня воспринимать все очень остро. И это обучение сблизило нас с папой, к большей части его жизни. Это заставило меня чувствовать себя ближе к Кристиану. Но я не чувствую, что я готова хоть к какой-то битве с Триплом Черное крыло. Он даже не учил нас как на практике использовать сияющие мечи до сегодняшнего дня.
— Как долго?
Он кладет руку на мое плечо.
— Для вас впереди есть некоторые испытания. Боюсь, я не могу вам помочь. Я не могу вмешиваться так, как мне бы хотелось.
Это звучит не очень хорошо.
— Следуй за своим видением, — говорит он. — Следуй за своим сердцем. И я буду с тобой в ближайшее время.
— Но я думала, ты сказал, что это надолго.
Он улыбается почти смущенно.
— Это зависит от точки зрения.
Он поворачивается к Кристиану.
— Что касается тебя, молодой человек, то мне было приятно познакомиться с тобой. У тебя есть хорошее духовное начало. Позаботься о моей дочери.
Кристиан сглатывает.
— Да, сэр, — говорит он.
Папа поворачивается ко мне спиной.
— Теперь попробуй снова вызвать меч, самостоятельно на сей раз.
Я закрываю глаза и пробую вновь. Тщательно выполняя все этапы, и это срабатывает. Меч появляется в моей руке. Папа создает свой собственный. И мы проводим там немного больше времени, чем обычно. Немного больше времени вместе, на пляже, где Кристиан, папа и я пишем наши сверкающие имена в воздухе.
— Я слышала об Анжеле, — говорит Венди, когда мы вы выходим из театра «Тетон» в Джексон несколько дней спустя.
Я позвонила ей, как и обещала, предложила ей встретиться, и позже я забрала ее, это было как в старые добрые времена, мы шутили, болтали ни о чем. И я, должна признаться, проделала замечательную работу, не показывая, что я думаю о Такере каждый раз, когда я вижу, что какое-то из выражений, присущих ему, появляется у Венди на лице. Иногда, это действительно отстойно, то, что они близнецы.
— Что ты слышала? — спрашиваю я.
— То, что она родила ребенка.
— Ага, действительно. У нее мальчик, — говорю я осторожно.
