Безграничное волшебство полностью

Нита вернулась домой к обеду и тут же почувствовала: что-то произошло. Уже третий день они с Китом до изнеможения, напрягая все свои волшебные способности, решали спор между деревьями. Это стоило ребятам огромных усилий. Нита устала.

Она вошла в кухню и застала маму за приготовлением еды. Мама обожала готовку. Во-первых, это у нее здорово получалось, а во-вторых, служило чем-то вроде терапии и потому было для Ниты верным признаком того, что мама возбуждена или чем-то взволнована. Нита поспешила выкатиться из кухни прежде, чем ее попросят что-нибудь вымыть или почистить.

— Привет, ма, — кинула она на ходу, пытаясь проскользнуть к двери, ведущей в другую половину дома.

— Куда ты летишь? — спросила мама. — Разве тебе не интересно узнать, что я готовлю?

— Конечно, ма, — притворно согласилась Нита. — Так что ты готовишь?

— Пока еще только раздумываю, — озабоченно пробормотала мама.

Теперь Нита всполошилась по-настоящему. Если мама раздумывает, значит, она уже в крайней степени возбуждения. А это ничего хорошего не сулит.

— О чем, мама?

— Сядь, дорогая. Мне надо поговорить с тобой.

«Ну вот!.. Начинается!»

Нита села, рассеянно схватила со стола деревянную ложку и стала нервно крутить ее.

— Милая, — мягко начала мама, — это волшебство…

— Я уже научилась управляться с деревьями, ма, — затараторила Нита, стараясь переключить маму на что-нибудь конкретное, безопасное.

— Нет, я не о том, дорогая. Разговоры с деревьями — это хорошо и вовсе меня не беспокоит. А вот то, что вы с Китом делали прежде…

«О-о-о…»

— Ма, ничего же не случилось. И потом, мы неплохо справляемся. Для молодых волшебников…

— Вот именно, — подхватила мама. — Когда человек так молод… — Она включила смеситель, на секунду заглушив все звуки, поспешно выключила его и продолжала: — Послушай, тебе не кажется, что было бы здорово оставить все это и… отдохнуть? Хотя бы месяц.

Нита взглянула на маму с беспокойством и недоумением.

— Что ты имеешь в виду?

— Видишь ли, мы с отцом тут поговорили… вы с Китом из-за этого вашего волшебства невероятно много времени проводите вместе… Вот мы и подумали, а что бы вам расстаться на некоторое время?

— Ма-ам!

— Нет, ты дослушай. Я понимаю, что вы хорошие друзья, я знаю, что ничего такого… физического между вами не происходит, поэтому успокойся и не ощетинивайся. Мы рады, что у тебя есть настоящий друг. Не это нас беспокоит. Заботит нас другое: вы слишком много времени и сил отдаете волшебству, забывая обо всем остальном. Вы, как одержимые, только этим и занимаетесь. Ты уходишь из дому утром и возвращаешься к вечеру вконец измотанная. У тебя едва хватает сил кинуть нам словечко-другое. А как же твое детство?..

— Мое детство?! — встрепенулась Нита. В голосе ее послышалось легкое раздражение. Опыт последних лет был таким трудным и даже мучительным, что ей смешно было называть это детством. Да, иногда волшебство бывает сопряжено и с опасностью, и с мучениями, но оно никогда не надоедает! — Мам, ты не понимаешь. Это нечто такое, что просто так, по чьей-то прихоти отбросить невозможно. Клятва Волшебника принимается на всю жизнь!

— О, милая! — Мама уже, казалось, несколько утомилась. Она нервно махнула рукой, выронила ложку, подняла ее, вытерла. — Девочка моя, ну почему ты пытаешься все усложнить? Успокойся и выслушай. Отец подумал, что неплохо бы тебе поехать в Ирландию навестить тетю Анни. И побыть там месячишко, до конца каникул.

— Ирландия!

— Ну да. Тетя Анни приглашала нас. Но мы-то не сможем поехать с тобой — отпуск за этот год у отца использован, и ему пора выходить на работу. Но ты можешь поехать сама. Занятия начнутся лишь девятого сентября. Остается, значит, месяца полтора.

Хорошенькое дело, подумала Нита. Лучшая часть лета, лучшая погода, свободное время, которого она так ждала, чтобы использовать его на работу с Китом…

— Ма, — попыталась Нита применить обходную тактику, — а как вы собираетесь оплатить дорогу и все такое?

— Ох, дорогая, оставь это нам с папой. Сейчас мы гораздо больше озабочены твоим самочувствием и, наконец, здоровьем. Твоим и Кита, разумеется.

— Ага, вы, значит, говорили и с его родителями? Так я поняла?