– Ну а тебя что привело сюда? – спросила Коллин. – Я замечаю у тебя некий дефицит по части правомерности пребывания здесь. В смысле сравнительно с другими.
Пип, благодарная за вопрос, рассказала свою историю, ни о чем не умалчивая – даже о своих недавних предосудительных действиях в спальне Стивена.
– В общем, – подытожила Коллин, – ты толком не знаешь, какого хрена решила сюда податься.
– Я хочу найти отца.
– Это может тебе сослужить неплохую службу. Хорошо иметь нечто помимо жажды любви и одобрения со стороны Любимого Вождя. Мой совет – не забывай, ради чего приехала сюда.
Пип усмехнулась.
– Что тебя развеселило?
– Я просто подумала про Тони Филд, – объяснила Пип. – Предположим, стали бы снимать фильм про меня и я спала бы с актером, который играет моего отца. Странновато, тебе не кажется? Спать с женщиной, играющей твою мать.
– Он вообще странный тип. Почему – нам с тобой без толку гадать.
– По мне, это очень странно. Но Флор, кажется, думает, что это блестящая победа.
– Флор – хищница, которую интересует только одно: популярность. Деньги ей без надобности, ее семья и так владеет половиной Перу. Их вотчина – полезные ископаемые. Она думает: “Популярность? Кажется, я чую популярность? Давайте-ка делитесь ею со мной”. Для нее знать, что Андреас спит с Тони Филд, почти так же круто, как самой с ней спать.
Пип приятно волновала, пусть даже психологический механизм был довольно скверный, возможность показать, что она ценит особое доверие Коллин, которой, в свой черед, оказывал особое доверие Андреас, крутивший сейчас в Буэнос-Айресе роман со своей виртуальной матерью. Чтобы произвести на Коллин впечатление, она сказала, что собирается на реку купаться.
– Прямо сейчас? – спросила Коллин.
– Хочешь, пойдем вместе.
– Не уверена, что жажду подвергнуться нападению хорька.
– Он всегда убегает, когда я его вижу.
– Просто пытается заманить тебя в воду в темноте.
– Я иду. – Пип встала. – У тебя точно нет настроения?
– Терпеть не могу подначек.
– Я тебя не подначиваю. Просто спрашиваю.
Пип ждала ответа Коллин. Она немногое в жизни могла занести себе в актив, но купание в темноте – тут у нее был приличный опыт: в калифорнийском парке Генри Кауэлла, поросшем секвойями, она облюбовала место в реке Сан-Лоренсо и плавала там летними вечерами, когда еще не было сильной жары, из-за которой река мелела и пенилась. Как ни странно, ее мама часто плавала с ней вместе – может быть, потому, что в темноте ее тело было не столь
– Ладно, черт с тобой, – сказала Коллин, вставая. – Не отдам тебе победу просто так.
Над восточной вершиной поднялась луна, серебря лужайку и делая темноту у реки под деревьями совсем уж чернильной. Чтобы попасть на купальное место, Пип и Коллин перешли реку по доске, привязанной к дереву канатом на случай подъема воды. Раздеваясь, Пип украдкой поглядывала на Коллин. Та вся как-то съежилась, ссутулила плечи и больше походила сейчас на саму Пип, чем на тех ее соседок по комнате, что выходили из душа с гордой осанкой, с высоко поднятой головой.
Коллин помочила в реке кончик ступни.
– С чего я взяла, что вода здесь теплая?
Пип поступила так, как надо было поступить: бросилась в воду с разбега и погрузилась с головой. Ей было знакомо это чувство: ждешь неизвестно чьего укуса в любое место в любую секунду, а потом приходит удовольствие от сознания, что тебя не укусили; зарождение доверия в темной воде. Коллин, по-прежнему ежась, обхватив себя освещенными луной руками, медленно, точно ацтекская девственница, не слишком радостно готовящаяся принять ритуальную смерть, двинулась вперед, пока вода не дошла ей до колен.
– Ну не классно ли? – сказала Пип, плещась в воде.
– Ужас. Ужас.
– Окуни голову, окуни.
– Ни за что на свете.
– Мне кажется, тут самое красивое место на Земле. Прямо не верится, что я здесь.
– Просто ты еще со змеей не повстречалась.
– Нырни, и все. Опусти голову в воду.
– Я не такое дитя природы, как ты.
Пип встала на дно, чувствуя себя эластичной, как рыбий плавник, и схватила Коллин за руку.
– Не надо, – сказала Коллин. – Я серьезно!
– Хорошо, – сказала Пип, отпуская ее.
– Я такая всегда и во всем. Погружаюсь по колено, а дальше ни-ни. От обоих миров получаю худшее.
Пип снова опустилась в воду.
– Знакомое ощущение, – сказала она. – Но сейчас его у меня нет.
– Не понимаю, как ты не боишься, что в тебя вцепится хорек.
– Слабый самоконтроль имеет свои плюсы.
– Пойду выкурю еще одну, – сказала Коллин, выходя из воды. – Если я тебе понадоблюсь, испусти леденящий душу вопль.
