Тем временем системный кризис в Грузии усугубляется. Денег по-прежнему нет, а собранные с бору по сосенке копейки полностью уходят на реставрацию сожженных персами храмов и дотации Церкви. Это необходимо для излечения социального невроза, но для «земной» жизни это безвозвратные затраты. Однако переговоры с Россией идут все удачнее, начинает поступать финансовая помощь – разумеется, не пресловутый «миллионный» кредит, а куда более скромные суммы, зато безвозвратные, проведенные финансистами Империи по статье «пенсион» (субсидии). А весной 1799-го в Грузию прибывает официальный российский представитель – Коваленский (с 1787 года русская миссия в Тбилиси, предусмотренная Георгиевским трактатом, не функционировала, что, кстати, еще раз подчеркивает позицию России по отношению к сепаратному миру Ираклия с турками). Коваленского сопровождает полк солдат. Формально это охрана, но сам масштаб охраны однозначно показывает соседям типа лезгин и азербайджанских ханов, да и Тегерану, что пользоваться состоянием Грузии не рекомендуется. Именно так это расценивают и в Тбилиси, поскольку командир конвоя, генерал Лазарев, вопреки всяческому протоколу, участвует в банкетах и официозных мероприятиях на тех же правах, что и дипломаты. И это не простая демонстрация: уже 7 ноября 1800 года, получив подкрепление, русские войска при участии местных ополченцев наголову разбили у Какабети войско аварцев, полтора десятилетия безнаказанно терзавших Грузию. Наконец, «около» посла крутится еще и «тихий россиянин» в штатском, граф Мусин-Пушкин, личный представитель Императора, имеющий полномочия вести неофициальные переговоры о конкретных деталях обновленного союза. По итогам консультаций Мусин-Пушкин уведомляет Павла I, что Грузия готова дать любые гарантии, и что это «искреннее желание как самого царя… (так и) всех сословий народа грузинского», и Павел, исходя из этой докладной, дает «добро» на прием грузинского посольства, каковое и прибывает в СПб летом 1799 года. Инструкции Георгия ХП послам однозначны: «Предоставьте им все мое царство и мое владение, как жертву чистосердечную и праведную, и предложите его не только под покровительство (…) императорского престола, но и предоставьте вполне их власти и попечению, чтобы с этих пор царство картлосианов считалось принадлежащим державе Российской с теми правами, которыми пользуются находящиеся в России другие области (…) В соответствии с инструкциями, в первом же пункте проекта документа, поданного послами русскому правительству, указывалось, что царь Георгий XII «усердно желает с потомством своим, духовенством, вельможами и со всем подвластным ему народом однажды навсегда принять подданство Российской империи, обещаясь свято исполнять все то, что исполняют россияне». Текст, конечно, по-тогдашнему вычурный, однако смысл ясен: здесь речь идет уже не о какой-то форме зависимости, не о возобновлении Георгиевского трактата, а о качественно ином соглашении – прошении о включении Восточной Грузии в состав РИ. На правах рядовой губернии. То есть, отметим по ходу, хрестоматийная строка Лермонтова насчет «вручал России свой народ» точна не только художественно, но и документально. Именно «вручал», именно «народ» и именно «России». Остается лишь удивляться тому, что авторы статьи «Правда о Георгиевском трактате» и аналогичных публикаций по непонятным мне причинам «забывают» об этих немаловажных документах. Впрочем, это в порядке отступления. По сути же следует добавить, что единственной «конфидентной» просьбой тяжело больного Георгия было желание, чтобы в полном объеме договор вступил в силу после его смерти, а генерал-губернатором был назначен его наследник Давид с правом передачи поста по наследству и формальным сохранением царского титула.
Просьба была уважена частично. Георгию обещали оставить за ним титул и право царя до конца жизни, а затем утвердить Давида «правителем» губернии, предварительно названной «Царство Грузинское», однако вопрос о титуле был снят с обсуждения (по причинам, которые мы проанализируем позже). В связи с чем Георгию было дано время на изучение российских поправок и подтверждение своего ходатайства или отказ от него. Отказа не последовало. Через пару месяцев в Тбилиси уже почти умирающий (он скончался 28 декабря) царь с наследником и всем двором принес присягу в качестве подданного (!) Российской империи. А 22 декабря 1800 года Павел I подписал манифест о присоединении Грузии к России и признании Давида XII «временным правителем» страны до решения вопроса о его титуле и полномочиях. Такова в общих чертах канва событий, завершившихся тем, что некоторые именуют «коварным и насильственным лишением Грузии независимости».
