Махмуд втянул носом воду и закашлялся. Он пытался дышать, но волны перекатывались через него, а дождь и морская пена били по лицу. Только крики малышки-сестры заставили вновь сосредоточиться. Он не мог ее потерять. Не мог потерять никого из родных.
Они собрались в воде. Махмуд, мать и отец помогали Хане и Валиду держаться на плаву. Другие семьи и компании делали то же самое, но постепенно маленькие группы распались. Никто не знал, куда плыть. Все, что они могли, – не дать очередной волне утопить себя. Побороть следующую. Следующую. Следующую…
– Сбросьте обувь, – велел отец. – Избавьтесь от всего, что тянет на дно.
Время шло. Дождь прекратился, и из-за туч даже выглянула убывающая луна. Но так же быстро вновь стемнело, а холодный ветер и соленые волны бушующего моря по-прежнему изводили их.
Ноги Махмуда онемели от холода и усталости и налились свинцовой тяжестью, но он упрямо пытался шевелить ими. Мать непрерывно плакала, ее руки держали Хану уже не над водой, а на поверхности, словно толкали крохотную баржу. Отец проделал то же самое с Валидом, пытаясь сберечь силы. Хана и Валид молчали. Живы ли они?
Махмуд не мог спросить. Не находил сил. Если он не спросит, не будет знать наверняка. А пока не будет знать наверняка, есть шанс, что они все еще живы.
Махмуда снова накрыло волной, и он пробыл под водой дольше, чем в последний раз. Он снова всплыл, выдохнул и почувствовал, как устал. Ужасно устал. Хорошо бы немного отдохнуть, всего на миг! Посидеть, размять руки и ноги. Закрыть глаза и заснуть…
Вода постоянно вливалась в уши Махмуда, но ему показалось, что за воем ветра слышится тонкое жужжанье. В Сирии этот звук заставил бы его пригнуться и бежать в укрытие. Но теперь он шире раскрыл глаза и стал работать ногами чуть быстрее. Вот оно! Из темноты выплыла шлюпка, еще одна шлюпка, полная людей!
Махмуд, его отец и мать махали руками, прося помощи. И наконец люди заметили их, но когда подплыли ближе, не сбросили скорость. Они и не думают останавливаться!
Нос шлюпки проплыл мимо Махмуда, и он рванулся к одному из поручней, вмонтированных в борта. Поймал его и схватил мать, прежде чем судно потащило его дальше. Подтолкнул мать, и когда она вцепилась в поручень, поднявшаяся волна едва не захлестнула Хану.
Оказавшись позади, отец Махмуда тоже потянулся к шлюпке, но промахнулся. Судно рвануло вперед, и брат с отцом исчезли в темноте.
– Папа! Папа! – кричал Махмуд, не выпуская поручня.
– Отпусти! – завопила одна из женщин. – Ты мешаешь нам плыть!
– Возьмите нас! Пожалуйста! – взмолился Махмуд. Мать из последних сил держалась за лодку и Хану.
– Не можем! Нет места! – крикнул какой-то мужчина.
– Пожалуйста! Мы тонем!
Мужчина дотянулся до Махмуда и попытался оторвать его руку от поручня.
– Из-за тебя мы перевернемся!
– Пожалуйста! – умолял Махмуд. Он всхлипнул, пытаясь отбиться от мужчины и удержаться за поручень. – Возьмите нас с собой!
– Нет! Нет места!
– Возьмите хотя бы мою сестру, – просил Махмуд. – Она совсем маленькая и не займет места.
Начались крики и споры. Мужчина снова попытался отцепить руку Махмуда, но тот держался.
– Пожалуйста…
У борта появилась женщина и протянула руки матери. Протянула руки за ребенком.
Мать подняла маленький комок мокрых одеял.
– Ее зовут Хана, – сказала она, напрягая голос, чтобы перекрыть плеск волн и рев мотора.
Кто-то наконец оторвал пальцы Махмуда от борта, и он плюхнулся в волну за кормой. Выплыв, он увидел, что мать тоже отпустила лодку. Она рыдала, тонко подвывая, и рвала на себе одежду. Махмуд подплыл к ней и с силой отвел руки. Она положила голову на плечо сына и всхлипнула.
Сестра Махмуда исчезла из виду. Как отец и брат.
Йозеф пытался удержать стул, но отец все еще был достаточно силен, чтобы вырвать его и водрузить на гору мебели, которую уже нагромоздил у двери.
– Нельзя их впускать! – кричал отец. – Они придут и заберут нас!
Йозефу и матери понадобились ночь и день, чтобы привести в порядок каюту после погрома, учиненного Отто Шендиком и его громилами. Но отец ровно за четверть часа снова сотворил хаос, хватая все, что не было приколочено, и оттаскивая к двери.
Рут скорчилась в углу, плача и обнимая Битси. Первым делом мать пришила голову плюшевому кролику, чтобы Рут не увидела, как его искалечили.
– Аарон, Аарон, – уговаривала мать. – Тебе нужно успокоиться. Ты пугаешь дочь!
Отец и Йозефа пугал. Хотя этот скелет, этот безумный призрак – давно уже не его папа. Нацисты отобрали его и заменили, он стал сумасшедшим.
– Ты не понимаешь, – ответил отец. – Ты понятия не имеешь, что они делали с людьми! Что они сделают с нами!
С этими словами он швырнул на вершину груды вещей открытый чемодан, рассыпав одежду по всей комнате. Закончив строить баррикаду, отец забрался под письменный стол в глубине каюты, как ребенок, играющий в прятки.
Мама выглядела испуганно, но все же пыталась взять ситуацию под контроль.
– Рут, – сказала она наконец, – надень купальник и иди поплавай.
