Женщина поздно услышала шаги. Отвлеклась на главную проблему, не заметив опасность, выплывшую тенью из мрака. Лонгрен, облачённый в длинную, расшитую серебряными нитями тунику, штаны и высокие кожаные сапоги шагал ей навстречу. На поясе висел длинный меч, и женщина на мгновение представила, как её шею отсекает это мерно раскачивающееся лезвие. Мисора была уверена, что этим оружием он рубит головы непокорных, а сейчас пред королём развернулась не самая приятная картина: в лужи крови лежало изуродованное тело стражника, а неподалёку, опустившись на колени, сидела растрёпанная женщина, по подбородку которой стекала кровь. Её янтарные глаза сверкали во мраке, как у зверя, затаившегося в тени и ждущего момента, чтобы напасть.
Лонгрен молчаливо смотрел. Этот взгляд казался Мисоре испытывающим. «Чего он хочет? Придумывает, как казнить меня за это? Куда я побегу? Что буду делать? Может, и его убить?» Внезапно мужчина приблизился. Он переступил труп и остановился около женщины, заставив её, как верного пса, поднять голову.
— Я видел, что ты сделала… — Мисора промолчала, не считая нужным оправдываться, пока ей не дадут такую возможность. — Но я также видел, как он обращался с тобой. Этот мужчина был отличным стражем, а ты не самой хорошей служанкой. Он и впрямь, мог бы сделать с тобой всё, что пожелал. Любой воин в этом замке может взять тебя, когда захочет. Тебя или любую, подобную тебе женщину…Но я боюсь заблуждаться, предположив, что здесь есть подобные тебе… Мисора, да?
— Да… — опасливо отозвалась она, а спустя мгновение добавила, — Ваше Величество…
— Ты хищный зверь… — он коснулся окровавленного подбородка, и женщина невольно вздрогнула, — но любого зверя можно приручить. Ты ведь будешь послушным зверем?
— Да, Ваше Величество…
— Хорошо, — Лонгрен пригладил растрепавшиеся волосы женщины и велел встать. — Какая в тебе сущность?
— Кицунэ, мой король… Из рода белых лисиц.
— Лисица значит. Я рад, что не волк. Не люблю псов… им не место в стенах замка. Как ты попала в рабство?
— Я долго странствовала, Ваше Величество, и по пути остановилась в небольшом селении к западу отсюда. Там проживало немногочисленно племя алланов, и большей части живущих там было далеко за шестьдесят. Вымирающий вид… Вы, наверное, слышали о долгожителях. Они по принципу староверов в каком-то роде отделились от государства, и потому на них ведут охоту. Меня приняли, хоть и без особого желания. Как и любой чужак, я вызывала подозрения, но старалась не казаться враждебной. Я не желала зла этим людям, только хотела временного укрытия, и мне его дали. А потом на деревню напали. Стариков убили, а мужчин и женщин взяли в плен, и я оказалась среди них.
— Значит, ты была свободным человеком?
— Любой раб когда-то был свободным человеком.
— Ты не права. Кто-то уже родился рабом и не знает ничего, кроме рабской жизни, кто-то родился воином, кто-то ремесленником, а кто-то как ты… животным, — в полумраке лицо Лонгрена казалось более вытянутым и суровым. Отчётливо виднелись скулы и заостренный нос. Под глазами залегли небольшие тени. — Твой новый дом — место враждебное. Или ты или тебя. Когда дерутся двое, выживает только один.
Мисора внимательно смотрела на короля, пытаясь разгадать его замысел. Она не понимала, что с ней собираются сделать и зачем весь этот разговор.
— Я убила вашего человека и теперь должна быть наказана, так?
— Так. Но на первый раз я тебя прощаю. Он же и последний. Впредь ты не будешь самовольничать. Щадящее наказание я придумаю позже.
— Поняла, Ваше Величество…
— Иди умойся. Сделай так, чтобы никто не увидел тебя этой ночью. Об этом происшествии будут знать двое: ты и я. К счастью, всевышний Геул лишил мёртвых дара речи.
— Умей мёртвые говорить, живые не знали бы покоя, — не веря собственному везению, Мисора поспешила юркнуть в темноту. Внутри ещё что-то сжималось. Она поклонилась королю, прежде чем покинуть его общество, и настороженно двинулась по коридору, прислушиваясь к каждому шороху. Нельзя было допустить ошибку дважды. Она никому не должна была попасться на глаза.
Пустынный храм раскинулся посреди непроходимой чащи. Гелата, задержав взгляд на трёхликом существе, украшавшим не то уродующим арку, сунулась внутрь и оказалась в просторной зале. Высокий сужающийся небосвод, светлые стены, расписанные колонны. Девушка осмотрелась и прошествовала до самого конца, как вдруг за покрытым пылью алтарём натолкнулась на дверь. «Наверное, там тоже никого нет», — решила она и потянула за ручку. По ту сторону раскинулась пустыня.
Гелата попятилась, но вдруг обнаружила, что храм исчез. Ничего, кроме двери. Лишь простирающийся во все стороны багровый песок.
