Но ответом Хааре послужила привычная тишина. Девушка заметила, что лес снова погружается в сумерки, словно она разговаривала с Шархадарт не несколько минут, а несколько часов. Она взглянула на пень и увидела, что яства, ещё недавно манящие к себе видом и запахом, превратились в плесень, после чего всхлипнула, хотя и не хотела плакать. Слёзы сами полились по щекам. Хаара снова осталась одна посреди деревьев и тумана, в ночи, где самый зрячий чувствовал себя слепым.
Темнота сначала напугала. Свечи под рукой больше не было, но Гелата чувствовала под собой холодный каменный пол. Она услышала, как зашевелился Эдгар, как звякнул его меч, и как юноша панически начал ощупывать пространство.
— Кажется, мы вернулись… не уверен, но…
Он вдруг нащупал плечо Гелаты и выдержал паузу. Девушка не двигалась, в немом шоке уставившись во мрак и сжимая в руках шкатулку. Она всё-таки её достала.
— Ты в порядке? — поинтересовался Эдгар.
— Да.
— Так… здесь где-то должна быть лестница. Давай, хватайся за меня, мы сейчас найдём её и выберемся отсюда.
Гелата послушалась не сразу. Ей понадобилась почти целая минута, чтобы опомниться и прийти в себя. Никогда раньше она не попадала в иллюзии и не испытывала чувства сравни этому. Чувство страха, любопытства и… крайней утомлённости. Она сунула шкатулку подмышку и свободной рукой ухватила Эдгара за рубашку. Тот сразу же начал осторожно продвигаться вперёд, а когда почувствовал, что упёрся в стену, чуть увереннее пошёл вдоль неё. Вскоре он обнаружил проём, выставил вперёд ногу и встал на первую ступень.
— Есть… я нашёл её, аккуратнее здесь, мы поднимается. — И хватаясь за ледяную стену, юноша стал взбираться, волоча за собой медлительную Гелату. Скоро они увидели впереди свет, из чего сделали вывод, что уже взошло солнце. — Удивительно, что мы живы. Подумать только… за дверью целый мир. Если бы мне кто-то об этом рассказал…
Едва они приблизились к выходу, Гелата отпустила рубашку Эдгара, быстро вбежала по последним ступеням и вынырнула в зал. Там она осмотрелась, и, убедившись, что храм остался в неизменном виде, выдохнула. Следом поднялся Эдгар. Оба переглянулись. Грязь облепила с головы до ног и высохла, превратив их в подвижные статуи. Покрасневшие от напряжения глаза девушки уставились на юношу, а вытянутые в полоску губы лишь придавали перепачканному лицу эффект неживой устрашающей маски. Грязное платье облепляло нескладное тело, волосы спутались и превратились в сосульки. Тощие пальцы девушки с силой впивались в трудно добытый предмет. Гелата невольно усмехнулась.
— Жутко выглядишь, — сказала она Эдгару, отчего тот сначала удивился, затем слегка расслабился.
— Не так жутко, как ты.
Девушка взяла шкатулку в обе руки и внимательно посмотрела на неё. С виду ничем непримечательна. На крышке геометрический резной узор, по бокам старинная чёрная роспись.
— Что внутри?
Девушка присела, поставив шкатулку на пол, чтобы было проще её открыть. Замок оказался простым, и уже через мгновение Гелата отбросила крышку, заглянув внутрь, туда, где на синем бархате лежал удивительный чёрный клинок. Она вытащила его и повертела в руках. Вещица была тонкой работы. Изящная рукоять, украшенная мелкими переливающимися рубинами, в размере не превышает двадцати сантиметров.
— Какая необычная сталь, — удивился Эдгар, — я ничего подобного раньше не видел. Его спрятала Энэйн?
— Похоже на то.
— И что с ним делать? Ты уверена, что должна была его найти? Оно того стоило?
— Не знаю.
Гелата осторожно коснулась кончика краем пальца и почувствовала острую боль. Она одёрнула руку и взглянула на выступившую каплю крови.
— Порезалась? А вдруг клинок отравлен?
Девушка подняла взгляд.
— Не думаю, что мне дозволено так просто умереть.
Эдгар устало вздохнул.
— Нужно умыться и немного поспать. Я совершенно измотан.
Гелата спрятала находку и встала.
— Тогда пойдём, поищем воду. Может, рядом колодец или река.
Двоица вышла из храма. Девушка не решилась оставить драгоценную шкатулку внутри и потому несла её подмышкой, Эдгар спрятал меч и медленно шёл за ней. Стоило им покинуть обитель, как на глаза вновь попался огромный уродливый цветок. Гелате показалось, что его бутон пульсирует, будто наполняется кровью, и от этого зрелища её замутило. Она направилась в его сторону, и Эдгар, который предпочитал держаться подальше от всего, что внушало недоверие, вдруг остановился.
— Давай обойдём его?
Гелата как будто не слышала. Точнее, она пыталась сосредоточиться на одном звуке, том, что внезапно услышала внутри бутона. С каждым шагом он становился отчётливее. Тук, тук, тук. Сердце? Эдгар снова позвал её.
— Нужно вскрыть бутон.
— Зачем?
— Я слышу в нём что-то живое.
— Тем более давай уберёмся отсюда. Что, по-твоему, может быть в этом уродливом цветке? Чудовище, которое сожрёт нас? Подумай сама. Может, мы просто корм? Давай найдём воду, а потом…
