Судя по растерянному лицу Сирены, в ее голове сейчас проносятся вагоны мыслей. Пытаясь осмыслить, понять, предположить. Но всю правду я ей рассказать не могу. Пока.
- А как же мать?
- Что удивительно, она не испугалась. Она знала, я – ее сын. – Я вздохнул. - Это полуизменение дало шанс на жизнь мне и Лиле, но сгубило ее.
- Соло… – прошептала моя девочка, взяв меня за руку.
- Всю вину за смерть охранника она взяла на себя. Ее не посадили, просто уменьшили дозу еды, выдаваемой на сутки. И вскоре она просто умерла от голода. А нас с Лилой забрали наши отцы в свои семьи.
Во всем виновен я. Мать умерла из-за меня. Но я не скажу ей о постоянном чувстве вины, съедающем меня. Я знаю, она не станет меня осуждать за то, что я сделал больше двадцати лет назад. Но это моя ноша, и мне жить с этим. Всегда.
- Мне так жаль… – прошептала севшим голосом Сирена.
- Не думай об этом, – ответил я. – Как не думаю я.
- Но где были отцы раньше? Почему они не помогали вам? И чего вас просто не отдали в интернат?
- Моя мать позаботилась об этом. Перед смертью написала письмо нужному человеку, пригрозила, что если нас отдадут в колонию, то весь мир узнает, чьи мы дети.
- С ума сойти…
Я просто кивнул в ответ.
Мой мобильный завибрировал в кармане рядом лежащих брюк. Я достал его, и на прозрачном табло высветились золотые буквы: «Лето, где тебя носит? Пора начинать!» Торен. Черт! Проспал совещание!
- Но, как это все понять? – наконец выдавила девушка.
Я засмеялся, начав искать свои вещи. Сирена тоже начала одеваться, не отрывая глаз.
- Рико говорит, что мой гнев – это следствие врожденного дисбаланса мозговых функций. К тому же, мать, когда была беременна мной, пила самые разные таблетки. Всевозможные стимуляторы и лекарства от усталости.
- Но что тогда случилось, когда тебе исполнилось пятнадцать лет?
- На это нет времени, – я закрыл ей рот поцелуем, уже и так взболтнул лишнее. Мы вышли из теплицы.
Мы больше не говорили о нас. О том, что произошло ночью. О ее чувствах или о моих. О моем лице. Мы говорили о плане. О подготовке. О том, как дадим людям воду. Но не о том, что будет с нами после всего этого. Я видел страх в ее глазах, когда она сжимала мою руку. За меня, за себя, за всех нас, кто участвует в этом. Я никогда раньше не боялся. Я всегда знал, – Рико позаботится о Лиле в случае, если меня схватят. Ибо если я поймаюсь, это будет означать мой конец! Скорее всего, меня бы казнили прилюдно. Но теперь все иначе. Я не хочу признавать это чувство, что поселилось в груди. Это тревога. Это дрожь осознания того, что Сирена пропадет без меня! В случае провала Джек убьет ее. И это не самое худшее, что он может с ней сделать. Я месяцами наблюдал за ней до того, как подарил первый букет. Я видел ее слезы взаперти, слышал ее крики, приглушенные удары, и ее, в собственной крови в пентхаусе. Я не мог вмешаться. Я и не хотел. Я знал, что всем помочь невозможно. И я думал, что она видимо, заслужила все, что с ней происходило. Я дерьмовый человек! Я знаю. И теперь виню себя за то, что я ничего не предпринял раньше. Но мне было плевать на нее тогда.
В памяти всплыл образ Сирены на коленях с разбитой губой и окровавленными ладонями. Она сидела на белом ковре, забрызганном кровью, с абсолютно мертвым, пустым взором. В разорванной белой рубашке. И едва ли слышно прошептала «гори в аду» вслед уходящему хозяину. И тогда во мне что-то переменилось, я понял: мы с ней очень похожи. В нашей ненависти к Джеку!
Теперь у меня нет права на ошибку! И поэтому мне страшно.
Карнавальная ночь – лучшее время для нападения! Я это знаю, и это будет знать Джек! А значит, он будет готов к нашему приходу. Это нужно учесть!
- Ну как я? – спросила Лила, забежав ко мне в офис. На ней черные кожаные лосины и такой же топ.
- Женщина-кошка, не меньше! – лениво заметил я, все еще рассматривая местность проведения праздника через спутник на плазменном столе.
- Спасибо, братец! Ты еще Сирену не видел!
- Угу.
Она тяжело вздохнула и подошла ближе, оперевшись руками на спинку кресла для гостей, стала перед моим столом.
- Все получится, не переживай! – попыталась подбодрить она.
- Я в этом не уверен. У меня дурное предчувствие… – признался я.
- Не накручивай себя! Мы все идеально подготовились. И даже если и будут помехи, мы с ними справимся.
Я откинулся на спинку кресла, пытаясь хоть немного расслабиться.
- Может, и так! – я посмотрел на нее. В ее глазах столько энтузиазма. Это ее первая вылазка за последние два года. Раньше она тоже воровала и была прекрасна в этом. Но я это прекратил. Она не должна была этим жить. А сейчас? Помнит ли она все, чем занималась раньше? Остались ли при ней ее умения?
- Только береги себя, Лейла! Не забывай, что чрезмерная уверенность – залог провала! Не строй излишних надежд. И будь готова к худшему!
Она замолкла и просто согласилась кивком головы.
- Время, бро! – в комнату вошел Торен, постучал указательным пальцем по запястью и кивнул на дверь. – Мы все готовы.
