стража, лежащего на полу, потом на Джека и меня, и указал на гостевые кресла у стола. Мы присели, а он, наконец, заговорил.
- После смерти матери я попал в семью отца. У которого на то время уже был старший
сын, сын от другой женщины.
Джек!
- Поначалу я был насторожен, напуган и диковат. Однажды отец, Корвен, сказал мне, что
у меня теперь есть родные люди, семья, которая больше не совершит ошибку. Я хотел
ему верить. Мне тяжело было осознавать, что Лила вдали от меня. Но я знал, что мы
встретимся, отец обещал.
Соломон сделал паузу, задумавшись, вспоминая. Джек тоже молчит с каменным
выражением лица. Я же с тревожным возбуждением жду каждого его слова. Беспокойство мурашками ходит по коже…
- Джек стал для меня другом, братом, – он поднял глаза, полные сожаления, на Аарона, и
хмыкнул.–Я так радовался, что теперь имею сообщника для своих проделок и шуток над
охраной. Четыре года я думал, что рай бывает на земле, четыре года я мечтал о том, как
мы заберем к нам Лилу. О том, как познакомлю вас. И мы все заживем по-настоящему
счастливо… Но этим детским мечтам не суждено было сбыться.
Когда мне исполнилось четырнадцать, мы гуляли у отца на заводе по производству
таблеток от сна и для сна. Естественно, нам это было запрещено делать. А потому еще
интереснее было нарушить правила, пробраться туда, походить по лезвию ножа и
вернуться обратно. Я помню, как сейчас, дверь с зеленым треугольным значком «Опасно
для жизни. Вход строго для персонала». Именно туда нас понесло с куда большим
азартом. Мы забрались по лестнице вверх, чтобы осмотреться. Я видел и раньше
огромные цистерны с жидким варевом таблеток на заводе, где работала мать. Жидкость
всегда была немного розоватого окраса, с мягкими нитями красного. А тут маслянистая
смесь ядрёного лаймового цвета бурлила, как будто кипела, издавая резкий химический
запах. Не думаю, что стоило вообще туда идти без масок. Все это мне не понравилось, все было слишком страшно даже для меня. Я предложил уйти, но ты уже взобрался на
металлическую балку над самой зеленой бездной. Помнишь?
- Да! – уверенно сообщил Джек.
Лето перевел взгляд на меня.
- И весело смеясь, он позвал меня к себе. Я не мог не пойти за ним, я боялся, что он
свалится оттуда. А когда я взобрался, то увидел железный расслоённый прут в руках
брата. Коварный озлобленный огонек блестел в его глазах. И тут я понял, что домой я не
вернусь. «Давай поиграем» –предложил мне Джек. – «Ты убегаешь, а я догоняю». «Не
лучшее место для игр!» - заявил я, медленно отходя от него и высматривая план побега.
«Правда? А как по мне, в самый раз!» - громко выкрикнул брат, замахиваясь надо мной
ржавой палкой. Мои ноги отказались меня слушаться, звуки стихли, только мягкий гул в
ушах… а головы как будто вовсе на плечах не осталось… и я упал в это неоновое зелье. Консистенция была такой, что тонуть я начал не сразу. Мне казалась, что я лежу на
самом мягком в мире ложе, или на воздушной вате из облаков, и нежное вязкое тепло
постепенно укутывает меня, как мать свое дитя. И в этот момент я увидел глаза брата, смотрящего на меня сверху вниз с восторгом победившего гладиатора. Я пытался
закричать, звал его помочь мне, но себя я уже не слышал. Я не мог противиться этому
поглощению, в какой-то миг я решил, что это просто странный сон. Я захватил
последнюю порцию воздуха, сильно зажмурил глаза и нырнул. Как огнем меня ужалило
в лицо, яд просачивался в мою кровь через нанесенные Джеком раны. Соло не сводит пылающих болью глаз с брата, и тот, не выдержав напора его взгляда, отворачивается в сторону. Я не могу поверить в то, что слышу. Зачем? За что? Мое
сердце трепещет как колибри в клетке, а на ладонях выступил холодный пот.
- В ушах забулькало, как шумит море в ракушке. С каждой секундой мягкое тепло
превращалось во всепоглощающего зверя. Одежда промокла, стала тяжелой, тянула меня
все глубже. Воздух закончился, и легкие запылали огнем. Мое тело начало наполняться
этим ядом через уши, нос, рот, в открытые раны. Кажется, это длилось целую вечность. В голове кружился образ матери и Лилы. Их лица. Никаких слов или надежд. Вскоре все, что я мог чувствовать и слышать, превратилось в простое сердцебиение. Которое
понемногу начало угасать.
Но вдруг тело сжало тисками и сильными рывками меня понесло наверх. О нет, это не
руки Господа! Это стальные клешни крана выловили меня. Я все чувствовал и осознавал, хоть и понемногу проваливался в транс. Вдохнуть не получалось, дыхательные пути
были забиты. Мозг отключался. Но удары в грудную клетку и поток воздуха в легкие не
давали умереть. Меня пытались спасти. Позже мерещилось, что я очнулся в своей
маленькой синей коморке, где когда-то мы жили с мамой и Лилой. Мое сознание
рисовало ее, чтобы дать мне чувство безопасности. Ложной. Ведь я уже знал: настоящей
безопасности не существует.
