Я открывал глаза, но видеть не мог, все было как в тумане. Тело ломило, внутренности
сдавливало, лицо как будто выжигало до кости. Находясь между жизнью и смертью, я
улавливал неразборчивые звуки. Тело распадалось на атомы с такой силой и скоростью, что я терял сознание от этой боли, и от нее же я просыпался вновь. Я не мог не то что
встать, не мог пошевелиться. Порой в голове пробегала мысль: я – мертв. Но разве труп
может страдать? Тогда я понимал, что будь у меня возможность застрелиться, то я бы это
сделал, не думая. Я не знаю, как долго я так лежал. Свет то наполнял мои глазницы, то
снова гас. Позже я смог поднимать безумно тяжелые руки. Я потер глаза, мир понемногу
начал обретать очертания. Низкие потолки, много хлама, деревянное ложе с тонким
полосатым покрывалом, на котором лежал я. Бронзовые стены и полы, и мало света. Меня перестали переворачивать, я уже мог двигаться сам. Пачки таблеток и легкий суп
ждали меня каждый день в руках незнакомого мне человека. По утрам я просыпался и
видел залитую светящейся зеленью постель. Яд выходил из ушей и ноздрей. Я учился
снова сидеть, ходить, говорить, видеть и слышать, даже есть и пить, как младенец. Все
это давалось через адские муки. Проходили дни, недели. И постепенно недомогание
начало исчезать. Я смог общаться со своим спасителем.
- Интересно, кто же этот герой? – поинтересовался Джек, сложив руки на груди. Глава 43
- На то время он был доктором на заводе отца. Друг моей матери, который обещал ей
присматривать за мной, так как она знала, что я останусь в Глобале. И в тот день он
задержался дольше обычного. Спас меня, чудом услышав мои крики. Я выдохнула от облегчения. Соло спас ангел-хранитель, посланный его матерью с небес
защитить своего первенца. Сейчас мне хочется и плакать, и радоваться одновременно. Он испил горькую чашу до дна, но хотя бы остался жив. Вот только предательство
родного человека пережить невозможно…
- Я понял, о ком ты говоришь. На следующий день я слышал разговор отца, что один из
постоянных работников взял длительный отпуск, так как у него болен родственник. И он
должен быть с ним рядом, ибо неизвестно, выживет ли тот!
- Но самое страшное произошло дальше. Мы ушли с тобой из дома, когда? Если не
ошибаюсь, ранней осенью, но только поздней весной я смог самостоятельно подходить к
окну.
Он так долго восстанавливался… Мой бедный, бедный Лето.
- Тело излечилось полностью. Я чувствовал себя снова живым. Даже лучше,–я стал
быстрее, сильнее, выносливее. Научился концентрации и сосредоточенности. Улучшились слух и зрение, благодаря чему я полюбил ночь, она стала моим укрытием!
Моей зоной комфорта, в которой спокойно и легко.
Я шокирована! Кажется, моя челюсть отвисла. Удивительно! Невероятно! Так вот как он
пробирался ко мне незамеченным!? Все благодаря улучшенной реакции…
- Только лицо иногда жгло… и особенно сильно, когда я волновался, нервничал или был
зол. А зол я был часто, так как вспоминая тебя, задавался вопросом: за что? – тон
Соломона стал суровее, с примесью непрощенной обиды. – Ищет ли меня мой отец? Или
ему плевать?
Но что же случилось с его лицом?
Стук в дверь.
- Босс, уже можно войти? – спросил кто-то из охраны.
В мгновение ока абсолютно без шума в пару шагов Лето пересек расстояние до
лежащего телохранителя, который поднял голову, и одним ловким ударом руки в шею
вырубил его.
- Крикнешь что-то не то, и тебя ожидает страшнее расправа! – глухо пробормотал он
Джеку, сверкнув глазами для большей убедительности.
Кажется, тот не ожидал такой скорости и аккуратности движений вновь обретенного
брата.
- Я вас не звал. Оставайтесь на месте! – твердо заявил Джек, следя за дулом пистолета. Лето вернулся на свое место.
- Да, сер.
Я побежала к прикованным родным людям, больше не боясь нападения лежачего
охранника. Я принялась шарить по его карманам в поиске ключей от наручников, но
ничего не нашла. Дьявол! Вдруг из пиджака выпал пульт контроля электрического поля
решетки. Я нажала синюю кнопку, и щелкнул сигнал отключения тока. Женщины
заметно расслабились. Я бросилась снимать повязки с их ртов.
- Сирена, слава Богу! – прощебетала моя подруга.
- Простите меня, – я припала к бабушке.
- Внученька, главное, ты жива, мы так боялись, – родной голос охрип, видимо, они
молчали долго.
Я развернулась к Мери и сжала ее в крепкие объятия.
- Джек подонок, каких мало, скажи другу, пусть уже стреляет, да и дело с концом! –
прошептала мне она, поглядывая злостно в сторону Джека.
Я кивнула и улыбнулась, ощущая, как увлажнились мои глаза.
- Я так соскучилась, – я попыталась улыбнуться, – мне столько нужно вам рассказать. Но
все потом. Мы вас вытащим, я уверена в Соло.
- Иди, не волнуйся о нас! – поддержала подруга.
- Только будь осторожна! – добавила бабуля.
- Хорошо. Люблю вас.
- И мы тебя.
