— Значит… Ты знал всё с самого начала. Знал, как мне больно и плохо, но всё равно молчал, — голос Юки начал дрожать. Сэм молчал, и, не в силах больше терпеть, Юки впервые в жизни громко закричал: — Да как ты мог! Я так верил тебе, а ты... ты… — с глаз Юки пошли отчаянные слезы, и на последнем всхлипе он грубо бросил: — ...предал меня…
Дверь в кабинет президента закрылась, оставив парня с вымышленной короной стоять посредине своего королевства в полном одиночестве.
— Я... я безликий? — дрожащим голосом изрёк юноша, упав на колени, не в силах выдержать всего ужаса произошедшего всего за пару минут.
Сегодня Сэм потерял всё. Лучшего друга, любимого человека и самого себя.
Уже трое суток юноша не покидал пределы квартиры, лишь изредка выходя попить воды и что-то съесть. Особого аппетита у Сэма не было, как и желания что-то делать.
Обычно не было и дня, чтобы юноша что-то не учил или не читал, а тут целых три дня прошли, как в тумане, и кроме сна Сэм больше ничем себя не развлекал.
Услышав звонок телефона, юноша нехотя поднял трубку, услышав грубый голос отца:
— Мне сейчас звонил директор и поведал, что ты уже третий день не появляешься на учёбе без уважительной причины!
После «душевного» разговора отца с сыном мужчина уехал в командировку, больше не поднимая тему спора, будто боясь, что угрозы подростка воплотяться в реальность.
— Совсем уже страх потерял? Если тебя исключат, то я реально откажусь от тебя, и это не шутки, слышал меня?
Сэм слышал, и потому отключил вызов, медленно встав с кровати и подойдя к зеркалу, в котором всё так же не отражалось ничего кроме пустоты.
***
— Эй, Юки, — позвал юношу один из его факультета. — Сегодня ты же придёшь? А то уже третий день пропускаешь…
— Не знаю, — с опечаленным видом бросил парень, отчего его друзья переглянулись, не понимая причины такого состояния вечно весёлого парня.
— А где наш президент? Третий день его уже не видно… — быстро сменив тему, поинтересовался юноша.
— Не знаю, — сжав кулаки, выдал Юки.
— Как же не знаешь? Вы же друзья. Точнее ты его единственный друг, — посмеялся один из ребят. — А сегодня он придёт или..
— Я сказал, не знаю! А если так хочется, узнай у него же и спроси! — грубо закричал Юки, уходя от своих друзей, будучи в ужасно подавленном настроении.
***
— Осторожнее! — крикнул юноша спортсмену, уже который раз не увидевшему мяч и словившему его своей головой.
— Ай... — потирая голову, бросил Дин, вновь придя в реальность.
— Дин, ты чего ворон считаешь?
— Ага, сам не свой уже пару дней…
Вокруг спортсмена собралось пару человек из команды, переживающих за его физическое и моральное состояние. Дин и впрямь выглядел плохо.
— Кажется, я не очень хорошо себя чувствую. Думаю, сегодня с меня достаточно, — выдал парень, уходя от своей команды в раздевалку.
Стоя под холодным душем, Дин пытался стереть воспоминания о том ужасном дне.
Как пиявка прицепились к нему ужасные слова. Смотря на свою ладонь, которой он совсем недавно трогал любимого человека, Дин с трудом сдерживал ярость внутри, тихо повторяя:
— Всё было ложью…
***
Идя в школу, как в тумане, Сэм не обращал внимания ни на что вокруг себя, сосредоточившись на боли в душе. Юноша очень боялся встречи с Юки или Дином, и потому подумывал спрятаться в своём кабинете и просидеть там до конца занятий, чтобы ему только поставили галочку о приходе в школу.
Хоть Сэм этого и не видел, но он выглядел жутко. Потрёпанные волосы, пустые глаза, под которыми виднелись синяки, бледное лицо... Сейчас все, кто мог взглянуть на Сэма сказали бы, что он болен. Вот только сам Сэм не мог взглянуть на себя.