— Клуб «Сирена» на Ньютонстраат! — объявил я встрепенувшемуся извозчику.
Тот поскреб щеку с подживавшими после бритья порезами и уточнил:
— Это у канала Меритана который?
— Да!
— Пять франков!
— Сдурел?
— Охота мокнуть по такой погоде?
— Я за пятерку и намокну, и высохну!
— Трешку? — умерил аппетиты извозчик.
— Поехали! — согласился я, сдвигаясь на середину сиденья. Косой дождь доставал и под брезент, штанины начали промокать. Но лучше так, чем пешком до паровика топать.
Извозчик взмахнул вожжами, и коляска покатила по дороге. Вдоль обочин неслись бурные ручьи, они растекались и пенились у решеток ливневых канализаций. Лужи встречались нечасто, но раз или два проносившиеся мимо самоходные коляски обдавали нас вылетавшими из-под колес брызгами грязной воды.
Впрочем, дождь вскоре начал слабеть, в низких облаках появились рваные прорывы. Освещенные солнечными лучами здания оказались неуместно яркими на фоне темно-синего неба. Когда подъехали к «Сирене», тучи окончательно снесло к центру Нового Вавилона, и над нами раскинулась чистая синева.
Ссыпав в заскорузлую ладонь извозчика полпригоршни набранной в бумажнике мелочи, я уже без всякой спешки дошел до крыльца клуба, поднялся на него и толкнул дверь.
— Уже слышал? — спросил Антонио, непривычно бледный и смурной.
— Слышал, — подтвердил я. — Полиция была?
— Уехали.
— А Гаспар и Лука?
— Здесь.
Я кивнул и отправился к Софи.
Хозяйка клуба сидела за столом и с мрачным видом смотрела в гроссбух. На краю стола стояла бутылка шерри, но бокал был пуст и чист, да и выпивкой в комнате не пахло.
— Что скажешь? — спросила Софи, подняв на меня взгляд зеленых глаз.
— Скажу, что стоит задействовать Ульриха, понять бы только, на кого его натравить. Жиля могли зарезать и китайцы, и сицилийцы.
— Или он обчистил в карты не того человека.
— Или так.
— Натан сказал, бумажника у него при себе не оказалось.
— Это еще ни о чем не говорит!
— Натан обещал во всем разобраться, но о табаке ему знать необязательно. Я уже подыскиваю покупателей на следующую партию товара. Без этих денег нам не удержаться на плаву!
Я прошелся по кабинету, достал из бумажника три банкноты по пятьдесят франков и спросил:
— У Жиля остались родственники?
— Насколько мне известно, нет.
— Тогда держи.
Софи от денег отказалась.
— Не нужно, — сказал она. — Раздели с остальными.
— Разменяешь?
Хозяйка клуба поднялась из-за стола, отперла сейф и отсчитала пятнадцать десяток. Мы обменялись банкнотами, и я двинулся к выходу, но Софи меня задержала.
— Будь осторожен, Жан-Пьер! — попросила она.
— Ты тоже, — вздохнул я и вышел за дверь.
Проверил гримерку Ольги, та оказалась заперта. Было слишком рано. В пустом клубе царила тишина, звук шагов гулко разлетались по коридорам. Отзвуки голосов слышались только в фойе.
Я присоединился к охранникам и отсчитал каждому по сорок франков, решив не мелочиться и не возиться с разменом.
— Небольшая премия.
— Доплата за риск? — пробасил Лука и нервно покрутил завитый ус.
— Дерьмо, а не доплата! — выругался Антонио. — Глупо рисковать головой за эту мелочь!
— Так устройся на завод, — пожал плечами Гаспар, убирая деньги в бумажник. Вот уж от кого не ожидал, но испанец воспринял известие о гибели коллеги совершенно бесстрастно.
— Оставь советы при себе! — вспылил красавчик.
— Он, скорее, на панель пойдет, — усмехнулся Лука.
Антонио вмиг покраснел как помидор.
— Что ты сказал? — прошипел он и шагнул к лысому громиле; мне даже пришлось заступить ему на дорогу.
— Будто впервой дамочек за деньги ублажать! — простодушно усмехнулся Лука.
— Следи за языком!
Я раскинул руки в стороны.
— Брейк!
— Да ты просто завидуешь! — выдал Антонио. — На тебя даже слепая не позарится!
Лука зло засопел, но тут уже Гаспар придержал его за руку.
— Повеселились — и будет, — сказал я. — Давайте аккуратней. Лука, револьвер у тебя с собой?
Громила бросил сверлить взглядом Антонио и кивнул.
— Значит, принесу еще два.
— Думаешь, понадобится? — с кислым видом спросил красавчик.
— На завод! — рассмеялся Гаспар.
Антонио показал ему средний палец.
Я спустился в каморку истопника, вынес два револьвера и коробку патронов. Страсти к тому времени уже поутихли, и вышибалы принялись вооружаться, хоть друг на друга и старались при этом не смотреть.
Мне в любом случае было не до них: привезли выпивку. Я пересчитал ящики с вином и лишь после этого позволил буфетчику оплатить товар. Тот моему вмешательству в дела нисколько не обрадовался, но возмущаться не стал и послал подчиненных разгружать повозку.
Дальше еще навалились какие-то дела, а потом Виктор Долин привез Ольгу, и я отправился проведать танцовщицу. Прима оказалась слегка навеселе, на туалетном столике рядом с зеркалом стояла откупоренная бутылка шампанского.
— Не рано начала? — спросил я, прикрывая за собой дверь.
— В самый раз! — заявила Ольга и протянула мне бокал. — Выпьешь?
— Не стоит! — отказался я, а танцовщица вдруг покачнулась, и золотистый брют выплеснулся на мой пиджак.
— Ой, прости! — смутилась прима, убирая бокал на стол.
