Иван бегло осмотрел зал. За небольшими столиками сидели по два – четыре человека; Метрополь был известен тем, что в этом заведении всегда происходит квинтэссенция душ, первые признания в любви, признание в любви и последующие прощения за совершенные грехи; в этом месте люди решаются на отчаянный шаг связать свою жизнь узами брака, поэтому нередко здесь происходит театральное, пафосное и порою, казалось бы, невообразимые предложение руки и сердца, после которого каждый посетитель считает своим долгом подойти к жениху и невесте, и сказать пару-тройку поздравительных слов. Иван некоторое время работал в Метрополе официантом и успел сполна насмотреться на разные способы выражения любви; со временем его чувство восторга и удивления сменилось равнодушием и тихим презрением: его невозможно было ничем удивить – особенно выражением чувств, нелепым обличением в языковую форму «тайных переплетений психики». Однако одним обычным днем у одного человека это получилось. Его звали Леонид. Он был невысокого роста, слегка полноватый, с аккуратно выбритым лицом и зачесанными волосами с пробором; его наружность характеризовала его как педантичного и строго человека, и, как оказалось в последующем, Леонид был экспертом в области искусства. Лишь тембр голоса не сочетался с его внешностью; говорил Леонид басовито и отрывисто, словно отдавал приказы. Между ними завязались приятельские отношения на почве взаимной симпатии к культуре и искусству, и спустя некоторое время Леонид сделал Ивану предложение, от которого тот не смог отказаться. Они ужинали в Метрополе, когда он поманил Ивана к себе и таинственно прошептал ему на ухо: «Вскоре мы завладеем оригиналом Рембрантда способом, который будет не менее оригинальным, чем сама картина, и оставим свою лепту в истории. Мы станем известными на весь мир революционерами, не имеющих имен». Пожалуй, то было самым необычным предложением, которое произносилось в стенах Метрополя.
«Но все окончилось крахом; долгие месяцы подготовки, тщательного планирования, разработка альтернативных стратегий, поддельные паспорта, билеты в другую страну… а также анонимная известность, подготовленные статьи, броские манифесты, наметки будущих книг о переосмыслении искусства, миллионные печатные издания… – все оказалось в прошлом. И, главное, сама идея переосмыслить культуру и показать миру, что искусство мертво; и оставила она после себя только затягивающуюся рану, символизировавшая прошлое, которое становилось нашим будущим. Все это погрузилось в глубокие и темные воды моего океана. – Подумал Иван. – Я останусь тем, кем был рожден – многофункциональной, биологической копировальной машиной, производящей за один только день бесчисленное количество тошнотворных копий. – Иронично подытожил он».
Его размышления прервал официант. На подносе он принес аккуратный и изящный графин, наполовину наполненный прозрачной жидкостью, и поставил его на стол.
– Вы, молодой человек, – сказал Иван, – очень совестливый. Приятно, что такие сотрудники обсуживают клиентов.
– Благодарю. – Ответил официант, смутившись; он собрался уходить, но Иван его остановил.
– Подожди немного; у меня к тебе есть одна просьба.
Иван налил содержимое графина в большой стакан, предназначенный для воды, немного подумал о чем-то и в несколько длинных глотков выпил. Потом он достал из кошелька несколько купюр и отдал их официанту.
– Мне всегда нравился камин в Метрополе. Я мог долго любоваться огнем.
Официант с достоинством принял деньги и что-то пробубнил в знак согласия.
– Как тебя зовут? – Спросил Иван.
– Александр. – Ответил он.
– Хочу сказать, Александр, что у тебя довольно редкое имя.
Официант смутился, не понимая, шутит ли Иван или говорит серьезно.
– Как думаешь, Александр, полученных от меня денег хватит на то, чтобы сжечь этот букет в камине? По правде, я никогда не чувствовал запах жженых роз.
– Это противоречит правилам этого заведения. – Промямлил официант.
Иван достал еще несколько купюр и протянул их Александру.
– Если ты не заметил за время своей работы в Метрополе, то каждый посетитель стремиться в этом месте к оригинальности, а оригинальность не может быть достигнута, если следовать правилам.
– Я работаю в Метрополе месяц.
– И сегодня ты получил самые внушительные чаевые.
– Если вам угодно, то жгите букет. – Ответил официант и сконфуженный ушел.
«Когда ты думаешь, что погружаешься в одиночество – одиночество погружается в тебя. – Неожиданно вспомнил Иван фразу, которая вчера вечером пришла ему на ум, и задумался о том, где он ее слышал или слышал что-то очень схожее с ней. – Как я могу признаться в любви Свете, если это не любовь, а всего лишь мое знание о любви – ее жалкая репродукция, жалкая подделка, будущая игра неумелого актера?».
Иван взял букет и подошел к камину. Некоторое время он внимательно смотрел на огонь, после чего бросил розы в пламя. Он впервые услышал запах жженых роз; их аромат символизировал о любви, которой нет.
Знаки
