Наступила продолжительная пауза. Обвинитель довольный собой, неторопливо поглаживал усы, ставшие еще пышнее и торжественнее от его настроения – жесткие волоски почернели и поднялись вверх, словно наэлектризованные – он сел за свой рабочий стол из красного дерева, проведя ладонью по его поверхности – характерный жест перед принятием важного решения – и аккуратно взял двумя пальцами золотой колокольчик, и, переигрывая действительность пресыщенным взглядом, вытянул руку вперед и сделал несколько ленивых движений вправо и влево. Через несколько мгновений у стола обвинителя оказался судья, потирая ладонями сонные глаза, и за которым по полу тянулась его старая, испещренная дырами накидка, от чего создавалось впечатление, что он парит над гранитным полом.
– Как проходит процесс? – Спросил судья.
– О, – удивился обвинитель, – не ожидал так скоро вас увидеть, господин судья. Выспались? – Судья неопределенно пожал плечами. – Процесс, по-моему мнению, закончится весьма скоро и справедливость на этот раз будет на моей стороне; я буду настаивать на высшей мере наказания. Конечно, защитник еще не привел контраргумент против моих доводов, но по его виду и поведению можно понять, что он в тупике. – Судья и обвинитель посмотрели на верхнюю ступень, на которой сидел защитник с растормошенными волосами, потерянным видом, и жадно обгладывавший куриную ножку. – Как видите, нынче справедливость не благоволит ему, поэтому он находит утешение в другом – плотском, и, на мой взгляд, пошлом в сложившейся ситуации ведь он уплетает то, что когда-то было частью живого существа.
Судья еле заметно кивнул в сторону защитника, на что тот, поднял вверх куриную ножку, словно наполненный бокал шампанского, и широко улыбнулся маслянистыми губами. Судья оставил без внимания речь обвинителя, и, наклонившись к нему, сказал:
– Дорогой обвинитель, надеюсь, что вы исполняете свои обязанности в соответствии со справедливость и той моралью, которая вытекает из закона справедливости, также как всякая речка вытекает из большого моря? Надеюсь, что вы взвешиваете каждое свое слово на весах добра и зла, и ваших благих изречений больше, чем корыстных и лицемерных? Надеюсь, что вас не покинула совесть в те минуты, когда вы решили, что обречете комара на смерть? – Шептал судья, ближе и ближе приближаясь к уху обвинителя. – Надеюсь, вы честны с собой, потому как если вы честны с собой, то вы честны и со мной.
Обвинитель не дрогнул от этого сладкого, приятного голоса, который добирался до самого нутра и мог вытащить оттуда всякую душу наружу на обозрение всему миру. Он был стоек, и с каждым словом судьи, кивал головой в знак согласия и повиновения. Судья заметив, что обвинитель остался в душевном спокойствие и умиротворении, улыбнулся и добавил, что процесс очень затянулся, и, что вскоре прибудет новый обвиняемый.
– Осталось недолго. Вскоре начнем слушать речь защитника. А где секретарь? Мне ему нужно дать одно поручение. – Спросил обвинитель.
– Секретарь, к сожалению, отсутствует. Как раз его дело будет следующим, он обвиняется в испорченности и хаотичности мыслей, посещавшие его на протяжении нескольких недель, и которые он старательно записывал в свой блокнот. Рукописи были найдены и преданы тщательному разбору. Я был поражен тем, что я прочел; мне не верится, что секретарь, который на протяжении трех лет служил нам верой и правдой, мог написать об отречении от Бога, о бунте против сложившегося за многие века миропорядка, о своем неоднозначном отношении ко мне, к вам, господин обвинитель, и к достопочтенному защитнику. За это он будет предан суду, и поэтому в данный момент я заменяю его. Чего вам угодно?
Сладко потянувшись, обвинитель сказал, что он хочет выпить кофе и скушать немного чернослива для улучшения пищеварения и равнодушно добавил, что этот серкетаришка давно ему не нравился – слишком он был молчалив и вдумчив, когда, стоя в тени помещения, с внимательным взглядом слушал, как идет ход процесса, а иногда его лицо, на одну секунду, выражало отвращение и несогласие, но которое проходило также быстро, как и появлялось. Судья ответил, что пищеварение улучшается от благих помыслов, и, развернувшись, поплыл к себе в нишу, в которой была небольшая дверь, ведущая в кухню, где можно было отыскать все, что угодно душе. Перед тем как открыть дверь, он развернулся и крикнул обвинителю: «Когда желаешь склонить справедливость на свою сторону, то прежде очисти свои мысли от самого себя и сделайся пустым сосудом, чтобы налить до краев справедливость, которая утолит твою жажду».
На высшей ступени тем временем защитник утирал шелковым покрывалом свои тонкие, лоснящиеся от жира губы и одновременно крутил головой в разные стороны словно разминаясь. Комар, который до этого буйствовал и летал по банке, увидев судью, притих и осторожно присел на дно. Защитник резким движением встал на ноги и громко хлопнул несколько раз в ладоши, привлекая к себе внимание. И начал говорить громким, словно гавкающим, обрезающим каждое слово, голосом.
