Я, смутившись, отвернулся от нее и, уже не слушая голос диктора, принялся смотреть в окно; спустя минуту мне отчетливо стало понятно, что хочу признать Веронике в любви. Я хотел ей сказать: «И все-таки я люблю тебя» или «Несмотря ни на что, я тебя люблю», или «Вопреки здравому смыслу я люблю тебя» перед тем как она сядет в автобус и снова уедет от меня к человеку, которому она принадлежит и которого она любит также, как когда-то любил ее я. Мне было непонятно, откуда взялись в моей хмельной голове эти слова, но я страстно желал высказаться и быть услышанным. Что-то внутри меня заставляло отказаться от здравого смысла и послушать голос опьяненного сердца. Я держался из последних сил, чтобы не закричать об этом прямо в машине. «И все-таки я люблю тебя» – меня мучили и терзали эти слова, они прогрызали мою душу изнутри, как древоточец-жук дубовую кору. Одновременно я чувствовал прилив бурного и странного счастья от того, что я еще способен любить и эту любовь чувствовать, но потом я задумался о времени… «Что будет дальше? – Спросил я себя. – Что произойдет в будущем? Она снисходительно улыбнется, и, не доехав столицы, забудет обо мне. И мне придется жить со своими словами, а ведь у меня есть любимая девушка, которая искренне любит меня в ответ просто за то, что я существую. И откуда было взяться такой странной любви?».
На прощанье Вероника обняла меня; я пожелал ей счастливого пути. Через минуту автобус скрылся на автостраде, я провожал его взглядом, пока он окончательно не скрылся из поля моего зрения.
«Можно ли существовать, имея две любви? Первая любовь – это любовь для другого человека, когда ты делаешь все, чтобы эту любовь доказать, подтвердить и материализовать, эта любовь требует конкретных действий, умений и навыков. Вторая любовь – это любовь для себя, когда ты любишь тайно и молчишь о ней, как о счастье, которое любит тишину, и ты никак свою любовь не проявляешь. – Подумал я. – И могут ли две любви уживаться вместе, при этом оставляя друга в покое? И какое, должно быть, счастье чувствовать две любви в одном человеке».
………………………………………………………………………………………………
Я неторопливо шел домой и жадно вдыхал свежий воздух. Приближалось раннее утро. Я набрал номер Полины.
– Ты с ума сошел, милый? Ты видел, который час? – Сказала она.
– Я просто хотел сказать тебе, что очень сильно тебя люблю.
– И я тебя люблю… что-то случилось?
– Нет. Все прекрасно. Я звонил только ради этого. Больше не отвлекаю, спи сладко.
Спустя десять минут я с приятным чувством удовлетворения провалился в глубокий сон.
На перепутье
Мы спустились в метро. «Сколько же много людей…» – пронеслось у меня в голове. Все шли, даже скорее бежали или, как мне казалось, дружно занимались спортивной ходьбой. «Вперед, вперед, – казалось говорили они, – спешим на финиш, домой, на работу, в институт, в ресторан, к любимым, к врагам, ко всем разом – в конечную цель определенного отрезка времени. Нас ждут, мы торопимся, виляя бедрами, руки согнуты в локтях, шаг четок и тверд – взгляд только в будущее».
Я не так часто бывал в метро, чтобы так сразу, и ощутить себя здесь своим – спешащим, на вид равнодушным, но с умным, озадаченным лицом, словно все разом бегут защищать докторскую диссертацию. Озирался по сторонам. Сначала искренне и усердно старался всмотреться в лица проходящих людей. «Ну, что вы, как поживаете? – Хотелось спросить. – Куда бежите?».
Люди проносились передо мной словно на ускоренной ленте кинопленки, и, я не мог запомнить ни одного лица, чтобы в будущем его с радостью вспомнить. Было странное ощущение, что они все неживые, безликие, невидимые фантомы. Отгонял озорную мысль схватить кого-нибудь за плечи и сильно тряхануть, чтобы ощутить, что все реально, что все по-настоящему, со мной, с ними, со всеми нами.
