Джеймс знал, как Сириус с теплотой отзывался о своей кузине, и что между ними была давняя теплая связь, длиной из детства. Нарцисса всегда поддерживала своего избалованного брата и утешала теплыми словами. Именно она помогала пережить ему уход из дома, подбадривая теплыми словами, отправляя письмо за письмом. Джеймс помнил, как тяжело Сириус переносил этот этап в жизни, пытаясь казаться сильным, вечно отшучиваясь и улыбаясь, скорчив лицо лишь упомянув мать вскользь. Теперь Нарцисса станет женой Люциуса и понятное дело, что Сириус глубоко переживает о том, как тот будет относиться к его сестре, ведь теперь она становится его собственностью. Его бывшие лучшие друзья женились и Сириусу было грустно. Как же это действительно печально звучит, когда слово «друг» дополняется словом «бывший». Его друзья из прошлого выросли, но Сириус был еще юнцом, у которого кипела кровь. Ему еще столько предстояло сделать в жизни.
Напряжение как рукой сняло, и Джеймс с сожалением смотрел на озабоченного друга, который потеряно водил по сторонам взглядом. Он не мог подобрать слова утешения и спросил про Деару. Сириус улыбнулся. Он хотел говорить о Деаре. Она поглотила его. Вчера он оставил букет хризантем для нее. Он любовался бы ею дни напролет: ее глаза, улыбка, белокурые волосы. А может быть легкость движений или и ее тонкий стан? О чем бы поговорить с Джеймсом? Настоящая ли была его симпатия к ней или он просто влюбился в картинку? Они не разговаривали так часто, как этого желал Сириус, но много разговоров с ней произошли только потому, что он так захотел. Была ли это зависимость и одержимость? Сириус не мог справиться со своими мыслями. Он до безумия был увлечен девушкой.
Они были одного поля ягоды. Он ведь тоже был из древней и богатой семьи аристократов, с которой, к сожалению или к счастью, Сириус уже не понимал, он не общался долгое время. Он даже пожалел, что не относится к аристократам и вычеркнут из родословной семьи Блэков. Хотя, узнай она о том, что пропагандирует его семейство и на чьей они стороне, то, возможно, и не посмотрела бы в его сторону. С другой стороны, она тесно общается с Малфоем, да и вообще Шляпа отправила ее на Слизерин не просто так. Она должна знать, кто такой Темный Лорд и чем он промышляет.
Мысли Сириуса путались все сильнее. Ему казалось, что он вот-вот сойдет с ума. Он стал казаться тихим, но был похож на взрывчатку, которую чуть тронь, и она взорвётся, а за ней все, что в радиусе километра. Нет, километра мало, этот взрыв будет виден много дальше.
Она убивала его сама того не зная. Сама того не зная, Деара влюбила в себя самого безбашенного и самого противоречивого студента школы Хогвартс. Любая другая девушка на ее месте была бы на седьмом небе от счастья, но в том то и дело, что она была не любой. Деара была единственной, на кого Сириус Блэк обратил или когда-нибудь обратил бы свой взор. Деара не знала, что бедное сердце Сириуса билось много чаще и сильнее, в те моменты, когда он видел ее.
***
— Как все прошло?
— Прекрасно!
— Они стали ближе?
— Немного.
— Немного?
— Они очень стесняются друг друга. Осторожные взгляды, невинные улыбки. Между ними проскальзывает нежность. Я поняла, что все что связано с чувствами и отношениями — это очень сложно. Поэтому задание затягивается.
— Ты приятно меня удивляешь, — произнес Кролик, — столько новых слов и оборотов в твоем лексиконе. Напоминаю, Митчелл, тебе достаточно лишь одной искры, чтобы создать Ореол для них и задание будет выполнено.
— Осенний бал! — воскликнула я.
— Что осенний бал? — спросил генерал.
— Через неделю будет проходить Осенний бал, на котором можно будет все устроить!
— Сечешь, Митчелл! Когда вернешься домой, нам надо будет встретиться и выпить!
— Хорошо, сэр!
Генерал отключился, пожелав ей доброй ночи. Она вошла в гостиную, где на кресле, возле камина, сидел Люциус. Он смотрел на потухающий огонек и крутил в руках волшебную палочку.
— Здравствуй, Люциус, — поприветствовала его Деара.
Он не ответил. Он размышлял о чем-то. Девушка села рядом и разожгла огонь в камине снова. Юноша дернул головой и расширил глаза, будто только сейчас заметил её присутствие.
— Ты пришла? — растерянно произнес он.
— Конечно, — ухмыльнулась она, — куда же я денусь?
Люциус скривил губы в улыбке. Он откинулся на кресле и пристально посмотрел в её глаза.
— Деара, — начал он, — помнишь, ты рассказывала мне о своем сне?
Пульс девушки почему-то участился. Она кивнула головой.
— Тот свет… ты сказала, что он был блеклый и отдавал зеленым?
— Верно, — она кивнула снова.
— Это ведь было оно, то непростительное заклинание.
Последние слова резанули по ушам. Дыхание сперло. Неужели…
— Твоего брата убили?
НЕТ!!!
Не может быть!
