Вместе с тем, как ночь опускалась на город, его восточные районы открывали свою настоящую, истинно мрачную сущность. Эти улицы без фонарей, побитые временем халупы, мусор и ещё более подозрительный люд, что уже не так сторонился одинокого прохожего. Некоторые из них следовали за мной практически по пятам прямо к тому дому, куда шёл я, но всё же держались на расстоянии. Слишком уж странным было нахождение одиночки в этом районе в столь поздний час.
Тот же дом, та же дверь, та же бедная парадная и та же квартира. В окнах не было видно света, и уверенности в том, что там может быть тот, кто мне нужен, тоже. Однако я всё же подошёл и постучал.
Тук. Тук. Тук. Три ритмичных стука раздалось по двери, эхом разносясь по пустому коридору. В первые секунды показалось, что на той стороне стоит абсолютная беспробудная тишина, однако через пару мгновений по дощатому скрипящему полу двинулись неспешные, немного нервозные шаги. Сдвинулась щеколда, прощёлкнул замок, и дверь отворилась. Из полумрачного коридора на меня глядело уставшее, заспанное эльфийское лицо. Сощуренный взгляд настороженно глядел на меня. Это длилось не больше пары секунд, а затем в глазах Тано сначала возник страх, а затем на его место пришла злоба.
— Ты! Ты! Ты, сволочь, всё-таки выжил! — завопил он и, замахнувшись рукой, попытался меня ударить. Я сделал шаг назад и отошёл с траектории. Кулак, направляющийся мне в лицо, просвистел в воздухе и опустился, — Ублюдок! Тварь! Дерьма кусок! Как ты вообще посмел прийти сюда полгода спустя!? — глаза его метали молнии, кулаки были сжаты до такой степени, что на них проступали вены.
— Прости…
— Извинения не вернут их, урод! — ещё сильнее взорвался он, — Ты их убил и теперь надеешься, что я об этом забыл? Хрен тебе! Явишься сюда ещё раз, и я клянусь, я лично тебя четвертую, — дверь передо мной захлопнулась с такой силой, что с потолка посыпалась побелка.
— Тано…
— В бездну иди, Сол! В бездну! Глаза б мои тебя не видели! — голос его затих за дверью. В парадной вновь воцарилась тишина. Гнетущая, мёртвая тишина, разабавляемая лишь моим собственным дыханием.
Я не ждал радужного приёма. Знал, что он будет холодным, но не думал, что настолько. Впрочем, я могу это понять. Я сам был того же мнения, что и Тано, и, находясь на его месте, пусть, возможно, не так эмоционально, но тоже вряд ли бы отнесся к оказавшемуся живым самому себе хоть как-то хорошо.
Хуже стало, когда я вышел на улицу.
Мало того, что с чернеющих небес на землю начали срываться капли неприятной холодной мороси, так ещё и те люди, что следовали за мной, решили меня поджидать. Пятеро человек в довольно бедной закрытой одежде, намокающие под дождём, явно озлобленные, ожидающие того, что в этом одиноком прохожем будет для них хоть какая-то мало-мальская награда, вот только этим ожиданиям не суждено было сбыться.
Ответом на молчаливо возникший в руках бандита кортик стал внезапно возникший в ответ меч, светящийся белоснежным пламенем, вспыхнувший таким же белым яростным огнем глаз и засветившаяся на руке магическая печать.
Грабители-неудачники дрогнули, пусть и не отправились прочь. На их стороне всё ещё было численное преимущество, и именно оно не давало им сбежать, как трусы. Однако когда их главарь опрометчиво двинулся вперёд, намереваясь подействовать на меня с позиции силы, оружие было выбито из его рук. Не сказать, что это было просто. Скорее, мне просто повезло, что он не ожидал этого так быстро. Однако, что есть, то есть, и оказавшийся беззащитным сильнейший главарь, а также холодный призыв валить куда подальше подействовал как нельзя лучше.
И вновь я один, посреди пустых ночных улиц и, наконец, могу со спокойной душой отправиться домой.
Столь знакомая, обычно в меру оживленная, улица сегодня казалась холодной и одинокой. Отсутствие прохожих, потускневшие фонари и общая мрачность явно не шли ей на пользу. Даже извечно светлый, мерцающий огнями окон ставший родным в кой-то мере дом, сегодняшним вечером был погружён в тихий, мирный, практически бездыханный сон.
Я прошёл через входную дверь, оглядел взглядом окутанную тьмой парадную и начал неспешно подниматься по лестнице. Перед дверью квартиры я на секунду остановился с ключом в руке. Какой-то давящий комок подступил к разуму, и в голове возникли мысли о том, нужно ли это. Нужно ли это Винсенту, который наверняка считает, что я мёртв?
Ответ пришёл достаточно быстро. Даже если и не нужно, то сделать это стоит. Пусть, возможно, это и сломает его картину мира, быть может, он совершенно этому рад, однако это всё-таки мой дом.
Вставленный ключ не провернулся в замочной скважине — закрыто на щеколду. В дверь раздалось три медленных, томных стука, а ответом на них в первые секунды была исключительно тишина. Однако за тем на той стороне раздались шаги, причём явно не принадлежащие Винсенту. Какие-то чересчур мягкие, изящные. Если бы это был мой сосед, вероятнее всего мне бы послышался скрип дощатого пола под его ногами.
