Покачиваясь, я направился на другую сторону. Мне не хотелось туда смотреть, но взгляд сам направился вниз. Там, среди черноты и углей, оставшихся от деревянной бочки, лежало изуродованное огнём тело. Полностью обгорелое, с сожжёнными волосами и частью верхней одежды, со сплавившимся с кожей железным нагрудником, покрывшимся копотью. От лица, что когда-то принадлежало добродушному здоровяку, остался только череп, покрытый вскипевшей кожей.
Это зрелище показалось мне столь страшным, настолько въелось в мой разум, что я, отшатнувшись, опустился рядом с эльфом. Казалось, в этот момент на остатках пожара осталась и часть моей жизни, маленький, но столь важный кусочек моей души. Тано посмотрел на меня пустым безжизненным взглядом и протянул фляжку.
— Сделай пару глотков, полегчает, — с хрипотой в голосе без каких-либо эмоций произнёс он, — Мерзость редкостная, но взбодрит хотя бы.
Следуя его совету, я отпил из фляги совсем немного и… тут же едва не закашлялся, моментально захотев выплюнуть редкостную дрянь. Жидкость, что дал эльф, обладала настолько ужасным горько-кислым привкусом, что я невольно удивился, вспомнив, как он буквально только что отпил явно не один глоток.
С трудом проглотив эту гадость, я вернул фляжку Тано и всё-таки разразился приступом кашля. Но, надо отдать ему должное, взбодрился я по полной. Эльф закупорил сосуд и откинулся к стене.
— Я видел смерть, — тихо, практически беззвучно произнёс он, — Видел её цепкие лапы… И никогда не думал, что она выглядит именно так… — я посмотрел на него с сочувствием и одновременно с испугом.
— Когда твой разум буквально начинает гореть изнутри, это… — продолжал он, — Это страшно… Я… я… Я был близок к тому, чтобы исчезнуть… Мой учитель рассказывал мне о том, как умирают маги, и что наша смерть не похожа на смерть обычных людей… вернее… Не важно… Салазар говорил о том, что наш источник при смерти сливается в единое целое со стихией, и обращает тело в энергию… Теперь я понял, каково это… Я ведь хотел спасти его, знал, что, если он выберется оттуда, скорее всего я рухну замертво… а в итоге просто довёл себя до истощения… И ради чего… Biernz…
Он замолчал, я не стал ему отвечать. В этот момент молчание было лучшим для всех нас. Каждый пытался осмыслить произошедшее и хоть как-то успокоить себя. Мы сидели, не совершая ни одного движения, будто бы боялись, что малейшее шевеление вызовет что-то, что причинит нам ещё больше боли, внушит душам ещё больше страха.
Нарушил это молчание Таноэль.
— Том, надо уходить, — позвал он наёмника, — Падальщики ведь набегут.
— Идите. Втроём, — холодно ответил он.
— А ты? — Лекса, предвкушая недобрые мысли, посмотрела на брата.
— Ему суждено теперь тут остаться, — Том кивнул в сторону дыры, — Мы не сможем с этим ничего сделать, так что я должен в последний раз с ним попрощаться… — он с грустью посмотрел вниз и сжал зубы толи от злости, толи от печали.
Втроём мы вышли на улицу из проклятого старого здания, остановились практически у самого входа и стали ждать наёмника.
— Я не могу поверить, что его больше нет, — тихо промолвила Лекса.
— Никто не может, — ответил Тано на её слова, — Никто из нас не мог предполагать, что это случится. До последнего.
А дальше они оба замолчали. Ни девушка, ни эльф не решались что-то сказать, погруженные в свои мысли. А Томаса всё не было. Прошло пять минут, десять, двадцать, но наёмник так и не появился.
Полная тишина начинала напрягать. Даже, скорее пугать. В полном молчании, в тумане, накрывшим деревню, мы стояли и ждали, но, в конце концов, я сделал несколько шагов к зданию и сказал.
— Пойду, посмотрю, как он там.
Но этого не потребовалось. В этот момент на пороге появился наёмник с лицом, ещё более мрачным, чем в доме. Он спустился с крыльца и направился к остальным, даже не подняв на меня взгляда.
— Ну что, двинули? — осторожно спросил у него эльф.
— Двинули-двинули, — резко ответил тот, — А ты что стоишь, отдельно пойдёшь? — огрызнулся он в мою сторону.
— Да иду я, иду. Успокойся… — сказал я это тихо, но Томас услышал, и от этой фразы у него будто крышу сорвало.
— Это мне-то успокоиться!? Я-то успокоюсь! — он резко развернулся и подошёл ко мне, впившись взглядом в глаза, — А вот ты ответь мне, Сол, ради чего Мак там умер!? Ради чего мы пёрлись сюда через всю страну? Ради чего всё это делали!?
— Том…
— Скажи мне, ради чего!? — повторял он со злобным оскалом, — Ради чего!?
— Ради чего… ради чего… Знаешь, это очень хороший вопрос. Просто отличный, я бы даже сказал.
Гаррет Виктимус, великий маг своего поколения, стоял на балконе поместья с бокалом вина в руке и задумчиво смотрел на улицы Вариенвуда, ведущие свою обычную неспешную жизнь в этот облачный день. Позади него, опираясь на дверной проём, стоял Вёрджил Деймон — староста этого прекрасного городка, а также последний истинный наследник Великого Творца.
— Вот ты спрашиваешь, ради чего я продолжаю свою деятельность, ради чего веду все эти исследования, а я тебе отвечу, — Гаррет с улыбкой развернулся, отсалютовал бокалом и посмотрел на своего гостя.
