Он смущенно кивнул и поднял на нее взгляд. Каштановые пряди растрепанных после сна волос, собранных небрежно в пучок, падали на плечи, обрамляя чистое, слегка по-детски розовое лицо. Какое-то приятное спокойствие исходило от нее, будто она могла одним лишь взглядом укротить бурю. Он смотрел и не понимал, как такой маленькой и хрупкой девочке, с тонкими запястьями и изящной фигурой, удалось вытащить его, крепкого парня, из этого леса. Это не укладывалось в голове. Внутри что-то кольнуло, что-то маленькое и острое. Будто незамеченный осколок разбившегося бокала продрал кожу и попал в кровоток, а оттуда с потоком крови куда-то в область сердца.
Она спасла ему жизнь! Только сейчас до него начало доходить, что он мог сдохнуть под деревом в глухом лесу. Почему он не звал на помощь? Он же был живой. Нет, он звал, кажется, звал, когда очнулся в первый раз. А если бы они вернулись? Они бы убили его? Они? Да. Это были они. Это был не один человек. Или нет? Нет. Он сам пришел в лес. Он помнит, как бежал. Или он бежал от них? Голова снова разболелась.
– Вы бы не сидели на столе.
Саша непонимающе посмотрела на Вишневского.
– У меня нет привычки сидеть на столах, я только оперлась на него. Вы думаете, я могу испортить эту мебель?
– Это к новому трупу.
– К новому трупу – это когда не находишь преступника раньше, чем он убивает. Я не верю в такие приметы.
– А зря. Поработали бы вы тут дольше – поверили бы. Поделитесь, что собираетесь делать? Как вы будете рисовать его портрет, или как это называется?
– Для начала нужно изучить возможные мотивы.
– Например, психическое расстройство? Вас ведь поэтому сюда и пригласили.
– Да, психическое расстройство не может быть исключено.
– Нормальный человек не будет оставлять конфеты своим жертвам.
– Нормальность у всех своя. А вот конфеты – это интересно. Я к сладкому не очень, но это заставило меня здесь остаться.
– И что вы об этом думаете?
– Вариантов пока очень много. Оставляя конфеты, этот человек пытается создать ложное ощущение доброты и заботы о жертве. А может быть такое, что он испытывает удовольствие от контроля над ними, а конфеты оставляет в качестве награды за их страдания, либо это способ компенсации недостающей заботы и внимания к себе. Чтобы начать в это вникать и искать мотивы, нужно четко понять, что мы исключаем криминальный профиль.
– А мы его исключаем?
– Вам виднее.
– Нет. Телефоны, деньги, даже документы – все при себе. Выкуп тоже никто не просил. Я думаю, что это может быть месть или, например, убийство из ревности.
– Хорошо. А жертвы как-то связаны между собой?
– Пока такой информации нет, но мы над этим работаем. Из общего – это пол и возраст плюс-минус.
– Внешние сходства?
Глеб пожал плечами.
– Худые, я бы даже сказал, тощие все. Возможно, он их выбирал, чтобы проще было справиться.
– Возможно, но могут быть другие причины. И почему вы говорите «он»?
– Я не знаю ни одну женщину-маньячку, которая бы убивала мужиков и привязывала их к дереву посреди леса, куда даже грибники редко заходят.
– Это не аргумент. Уровень профессионализма в планировании и совершении преступлений не зависит от пола.
– Кто бы это ни был, он действует продуманно. А мы можем понять его социальный статус, образ жизни, что там еще?
– Нельзя спешить. Мне нужно более подробно ознакомиться со всеми материалами. Нужно найти закономерности, схожие черты в действиях. И от этого отталкиваться. Давайте начнем с фотографий.
– Вот. – Глеб разложил перед Сашей фототаблицы с мест происшествий.
– Веревки, посмотрите, узлы одинаковые.
– Да, я это заметил. Необычные узлы.
– Преступник или преступница точно умеет хорошо их вязать. Можно предположить ряд профессий.
– Моряк, – иронично произнес Глеб.
– Пожарный или спасатель, например.
– Альпинист или мойщик окон.
– Веревочный акробат, парашютист, – продолжила она.
– Или просто умелец, каких миллион. Все это похоже на какую-то детскую игру. – Он позволил себе улыбнуться.
– Жестокую игру. Вы говорили, что у вас есть карта, где отмечены места обнаружения жертв.
– Да. В моем кабинете.
– Позволите взглянуть?
– Пожалуйста, заходите, но вряд ли вам это чем-то поможет. Обе жертвы найдены в лесу, на карте лишь отмечено конкретное место.
– Один и тот же лес?
– Да.
– Как они там могли оказаться?
– Путей заходов миллион.
– А камеры? Вы смотрели их?
– Александра, я не сомневаюсь в вашем профессионализме, но и вы не делайте из меня стажера. – Он хмыкнул. Намекает на то, что она лезет не в свое дело? – Я должен работать. Занесите материалы, когда будете уходить.
– Хорошо. – Саша сдержанно улыбнулась.
– Мой кабинет через два от этого в правую сторону. Если решите все же взглянуть на карту.
В кабинет кто-то ворвался резко, без стука. На секунду Саша подумала, что это вернулся Глеб. Но нет. Это кто-то другой. И лицо у него было знакомым.
– А она где? – он еле сдерживал злость, хотя утаить ее было сложно. Его ноздри раздувались, а мышцы лица застывали. Несложно было понять, что отсутствие Лизы для этого человека стало неожиданностью.
– Кто? – Саша привстала.
