Моё окружение, да и, наверное, любого человека на Гее, всегда шокировало это обстоятельство — то, что карапы едят человеческую плоть. Этот их обычай породил многочисленные, но ложные легенды о кровавом людоедстве шестипалых подземных жителей. На самом деле карапы поедают небольшие части каких-нибудь вместилищ мудрости или истинных знаний: обычно в таком качестве выступают редкие манускрипты и книги, но и части плоти умерших носителей этих знаний карапами также поедаются. Это не пища, а своеобразные ритуальные снадобья, эликсиры мудрости. Я не считаю себя в праве осуждать этот архаичный обряд, которому многие тысячи лет и который соблюдается на протяжении сотен поколений соплеменниками моего наставника. Это вовсе не значит, что карапы специально где-то отлавливают людей и ими питаются (как рассказывают про них на Гее, в том числе и некоторые учёные скопцы). Есть принципиальная разница между поеданием людской плоти и убийством людей ради еды. Именно вторым нередко занимаются те, кто промышляет разбоем, хотя самих людей они при этом и не едят. Убийство, а вовсе не питание, является дурным поступком и преступлением. Карапы никого не убивают! Самый распространённые вид людоедства у карапов — это поедание учениками частиц плоти наставника после его смерти. Ученик сам сможет учить других только после того, как проглотит кусочек своего учителя. Так когда-нибудь и долговязому Салинкару Матиту суждено будет съесть досточтимого Рамбуна, разумеется, лишь после кончины того и лишь малую его часть. В летописях Симбхалы есть упоминания о том, как безнадёжно отстающим на дороге познания ученикам их сердобольные учителя жертвовали части своих тел ещё при жизни — обычно это были пальцы рук. Но такое давно не практикуется, до нашего времени дошёл лишь обычай не брать в обучение более двенадцати учеников — по числу пальцев на руках учителя. Карапы безмерно дорожат подобного рода снадобьями: мне попадались порошки из редких книг или из костей великих философов, я видела даже настойку на каких-то частях тела одного из древних и наиболее почитаемых карапских мудрецов — Фалиса — но её не пили, она хранится как реликвия. Если простые люди склонны относиться к такому обычаю как к нелепому или даже отвратительному суеверию, значит я уже вышла из состояния простого человека: сейчас я не испытываю к этому обычаю ничего, кроме почтения и уважения.
