Мы с мудрым Галшем остановились на постой у семьи, у которой он уже неоднократно гостил, при этом нас разместили в общесемейной кирпичной постройке в два с половиной этажа, в самой верхней комнате, где из мебели лишь две высокие с деревянными бортиками кровати, огромный пустой сундук, длинный узкий стол и подле него жёсткая скамья. Иная келья киника бывает лучше обставлена. Но, на моё удивление, эорианин оказался вполне удовлетворён подобным сомнительным комфортом. Он лишь дополнил обстановку тем, что прилепил на косые стены два светильника: они начинают светить сами, когда в комнате становится темно. Это очень кстати, так как здесь принято гасить уличные огни тотчас, как наступает полночь, а здешние ночи хотя и коротки (впрочем, как и сутки), но черны до такой степени, что кажется, будто ты потерял глазные яблоки или, хуже того, родился в мире, где о зрении и слыхом не слыхивали. Почти напротив места нашего постоя сёстры Ордена возвели свою столовую, в которой дважды в день — с утра и под вечер — всех желающих кормят похлёбкой. Перед раздачей всякий раз выстраивается очередь, её хорошо видно из окна нашей комнаты. Получившие полную глиняную миску этой похлёбки и к ней ещё щедрый кусок хлеба женщины рассаживаются поесть тут же, по устроенным под навесом столам с лавками, а мужчины разбредаются кто куда. Я ожидал, что подобное регулярное скопление народа привнесёт сюда лишний шум и другие неудобства, но приходящие поесть жители деревни ведут себя на удивление чинно, тихо и даже робко. Нас эти сёстры снабдили свежими подушками и постельным бельём, за что я им очень благодарен. Предлагали они и столоваться, но Галш этому предпочёл другое: эориане как-то умеют поддерживать организм без принятия пищи, и такая же магия применяется теперь ко мне. Я не отказался только от воды, благо она в этой деревне чистая и свежая, добывается из нескольких глубоких колодцев.
