В самом деле, в Каменных Землях все живут строго по предсказуемым и простым правилам, прописанным в этой книге (Салинкар тут имеет в виду, очевидно, «Синий Кодекс»), и они вцепились в свои правила, как умирающий от жажды в пустыне вцепился бы в меха с драгоценной влагой. Каждый здесь неустанно бдит за ближним и не позволяет никому помыслить даже о самом малом нарушении предписаний Кодекса. Преступника ждёт единодушное порицание и неминуемая кара, и таковые преступники постоянно находятся, хотя, как я вижу, их преступление порождено не столько злым их умыслом, сколько несуразностью их сознания и паранойей их окружения. Я не хочу сказать этим, что наказуемые вовсе безвинны, но вина их происходит не из жадности, злобы или иных пороков, а исключительно из темноты, в которой пребывают их души. Каждый из обвиняемых сразу же признаёт вину и искренне раскаивается, но это не смягчает его наказание, сводящееся обычно к шокирующе жестокой публичной казни. Я убеждён, что только так возможно удержать их общество от полного и всепроникающего распада. Вместе с тем у здешних жителей нет никаких тревог по поводу своего будущего, но это не от уверенности в себе, а скорее от апатии. Те же нехитрые упования, что у них возникают, они возлагают на мудрость и могущество владыки, которого искренне чтут в каждом доме, в каждой семье, в каждом сердце. Сам владыка живёт далеко отсюда, на другом конце континента, в огромном столичном городе, вся центральная область часть которого занята его дворцом. Для эориан проход в этот дворец можно сказать что свободный, тогда как местным под страхом смерти запрещено даже приближаться к столице — за исключением тех, кто имеет на то особое письменное разрешение. Эта мера предосторожности, как мне представляется, также говорит о паранойе, или, по меньшей мере, об излишней подозрительности, только теперь уже самого владыки — чёрного колдуна.
