Дважды Рождённый отправил было меня за помощниками-матросами и беспилотником, то есть чтобы мы вновь собрали на верхней палубе катапульту и аэроплан, но едва я добрался до кубрика, навстречу мне вышел матрос и сказал, что капитан по внутренней связи отменил приказ и теперь велит мне явиться в рубку с карапским посохом. Поначалу я принял это за глупую и неуместную шутку, но парень говорил серьёзно, да и не в привычке у матросов шутить над офицерами. И я, вздохнув, отправился за посохом.
Когда я вернулся в рубку, капитан и дежурный офицер — Ибильза — вглядывались в картинку с телекамеры, а штурман Туликай-Ан неотрывно наблюдал за чем-то в свой громоздкий морской бинокль. На экранах мониторов было видно, как вниз по течению, навстречу нам, спускается маленький плот, а на нём возвышается странных пропорций человеческая фигура, держащая в руках длинный шест. Судно наше уже сбавляло ход и вскоре легло на брюхо. Когда я подошёл поближе к монитору, сразу понял: фигура с шестом была не кем иным, как карапом — слишком уж приметная внешность у представителей этого племени. «Он ищет свой посох», — сразу подумал я, и эта не слишком-то логичная мысль пришла на ум, похоже, не только мне, раз капитан велел мне принести найденный на «Ксифии» посох. Хотя плот с одним колдуном вряд ли представлял серьёзную опасность, мы сближались с ним как могли медленно — в первую очередь боясь спугнуть того, кто мог нам много полезного рассказать.
Все знают о карапах, но мало кто видел их воочию. Рискну предположить, что до этого момента из всего экипажа только я видел живого карапа. Последние хроники, в кадрах которых они появлялись, относятся ко временам моего младенчества, когда делегация карапских колдунов некоторое время пребывала в Теократии Хетхов. Они питались там книгами из библиотек, причём норовили сожрать самые редкие и ценные, ломали дорогое оборудование и постоянно нарывались на скандалы. В конце концов даже хетхи не выдержали и выдворили этих грубиянов восвояси — обратно в их Арктиду. Вот и офицеры с капитаном, разглядывая плывущего на плоту карапа, говорили об Арктиде — ведь именно там обитает это зловещее племя… Для меня эта встреча была как счастливое знамение, тогда как у Ибильзы, да и у Туликая наверняка тоже, руки сами тянулись к управлению пушечными турелями, чтобы лично срезать ненавистную тушу меткой очередью. Но Дважды Рождённый принял решение, и оружейник со штурманом сидели притихшие и занимались своими обязанностями, а турели пока оставались внутри корпуса. «Киклоп-4» продолжал сближаться с плывущим вниз по реке плотом, когда в рубку поднялся и второй капитан — Скванак-Ан. Конечно же, момент был очень важный! Они с Дважды Рождённым немного посовещались, а затем Озавак велел мне выйти с посохом на верхнюю палубу и выторговать у карапа в обмен на посох информацию об этой местности, а заодно попробовать выяснить, что же произошло на крейсере Альянса. О дальнейшей судьбе колдуна я должен был принять решение сообразно обстоятельствам. Если карап настроен мирно, капитаны не возражали против того, чтобы он после переговоров взошёл на наш борт. Что ж, добывать нужные сведения — это моя работа. В Книге Истины сказано:
До плота оставалось не больше стадии, когда я вышел на верхнюю палубу, обеими руками сжимая этот тяжёлый и громоздкий колдовской атрибут. Несколько раньше выдвинулись обе пушечные турели, их стволы и прицельные камеры смотрели на карапа. Турбины «Киклопа-4» медленно крутились, только чтобы удерживать судно в нужном положении.