Как только десантник начал движение, лоцман этот, вооружившись биноклем и прибором связи, принялся переходить то на одно крыло рубки, то на другое — в зависимости от того, ближе к какому из берегов проходил фарватер, и высматривал он оттуда даже не отмеченные буями рифы, банки или мели, а корпуса судов, затонувших в результате авианалётов — эти корпуса по спокойной воде хорошо было видно сверху. Хотя их оттаскивали к берегу подальше от фарватера, они имели свойство иногда перемещаться с приливами и течениями. По набережным города толпились горожане, среди которых было много провожающих — тех, у кого на этом десантном корабле уплывали на север родственники или друзья. И вот все присутствующие в рубке наблюдают такую картину: лоцман идёт на правое крыло, и вскоре судно начинает изрядно кренить на правый борт. Через какое-то время он переходит на левое, и судно вслед за этим получает крен на левый борт. Мало того, собравшиеся на набережных люди, как только судно к ним наклоняется, начинают отчаянно махать всем, чем придётся, кричать и подавать какие-то знаки! Когда городская застройка закончилась, пролив расширился, лоцман вернулся в рубку и судно перестало кренить. Но водоизмещение у десантника больше 10 тысяч актов! Сколько бы ни весил лоцман… Что только не передумали в рубке, как только не гадали: и про смещение груза, и про попутную волну, и даже про критическую остойчивость и эффект рычага, однако потребовать объяснений от самого лоцмана не решились, побоявшись прослыть невеждами в глазах бывалого моряка. Тем временем десантник прошёл широкую часть и вновь вошёл в узкую. Там опять по берегам собрались провожающие, а толстяк с биноклем вновь принялся переходить то на одно крыло рубки, то на другое, высматривая в воде препятствия. И это повторялось раз за разом: на какой стороне появлялся толстый лоцман, на ту сторону у судна случался крен… В общем, команда десантного корабля, наблюдавшая за хождениями лоцмана, пребывала в недоумении и замешательстве. А толстяка, похоже, эта ситуация нисколько не смущала, он спокойно выполнял свои обязанности так, как будто крен судна под ним — дело обычное…
Пролив в итоге прошли благополучно и за лоцманом пришла лодка, чтобы увести его домой. Никто так и не решился испросить у него объяснений по поводу странного поведения судна, и лоцман, выполнив свою работу, молча покинул десантный корабль.
