Продемонстрировав нам эту безусловно важнейшую достопримечательность, Айка с Галшем направились не к дому, а прямиком к белым снежным наносам, по колено в них утопая. Салинкар Матит смело зашагал за эорианами, а я сразу прикинула, что просто не смогу там передвигаться и сразу же застряну, утонув в сугробе по меньшей мере по пояс. Айка, а вслед за ней и Галш, вдруг повели себя совершенно неожиданно: сделав по глубокому снегу несколько шагов, они один за другим подпрыгнули, перевернувшись в воздухе спинами вниз и, раскинув руки в стороны, упали прямо в объятия холодного, но безусловно мягкого белого покрывала. Поступок этот в моих глазах выглядел… скажем, необычно, я думаю, что антиподы тогда исполнили какой-то старинный эорианский обряд. Долговязый Салинкар попытался повторить этот обряд за антиподами, но не смог толком подпрыгнуть, не удержался на ногах и просто повалился на бок. Через пару мгновений над снежной поверхностью появилась счастливая Айка: её волосы были припудрены сверкающими белыми хлопьями, а на лице написан восторг. Когда недалеко от неё поднялся из сугроба и Галш, его щёки и лоб облепили мириады снежинок, но эорианин при этом довольно улыбался. Он сразу же поспешил к Салинкару и помог тому выбраться из снежного капкана обратно на чистую площадку — молодой карап, разумеется, чувствовал себя при этом весьма неловко. «Вон там дорожка ведёт прямо к дому,» — крикнула Айка нам с Салинкаром, показав рукой в сторону края посадочной площадки.
Большая часть террасы покрыта толстым и гладким слоем рыхлого и пушистого снега, при этом, если судить по краям свободных от снега дорожек и посадочной площадки, терраса эта довольно бугристая и каменистая, заросшая пожухлым в этот зимний сезон разнотравьем. Однако искрящаяся шершавая белая поверхность почти везде здесь ровная — ровнее, чем была бы постеленная на стол белоснежная скатерть. Интересно, как же снег так ровно покрыл всё вокруг?..
Должна отменить, что по прибытии на Эору наши антиподы стали такими же, какими я их видела в Светлых Чертогах — на тот их потусторонний облик, что я наблюдала на «Пикусе», нет теперь и намёка. Когда они снаружи, у них изо рта выходит белый пар, особенно густой при разговоре — в точности, как и у меня, а их кожа под действием морозного воздуха заметно меняет свой цвет: на щеках и носе она приобретает более тёмный красноватый оттенок, у Галша я ещё заметила порозовевшие уши. В одном из моих поясных кармашков хранится зеркальце, так что я смогла разглядеть и своё лицо. Отмечу, что мои щёки на морозе налились немного кровью, а кончик носа посветлел. И ещё на своих ресницах я увидела крохотные кристаллики льда! Я осторожно вдыхала носом непривычный — терпкий, словно масло пудины — морозный воздух, а открытые участки моей кожи ощущали слабый, но колючий ледяной ветер. Однако при этом я нисколько не замёрзла! Конечно, меня защищала чудесная эорианская одежда, и я ещё вернусь к ней, чтобы описать некоторые её свойства — из тех, что мне довелось теперь опробовать на собственном опыте. Но, помимо этого, моё новое, подаренное мудрейшим профессором Хиги тело, совершенно неожиданно для меня, хотя и закономерно, оказалось отлично приспособленным к здешней экстремально холодной погоде. Сегодня мне пришлось убедиться в этом в полной мере.
Опишу ещё подробнее место, где мы остановились. Оно выглядит запущенным, им давно никто не занимался, или же эориане специально не обустраивают придомовые участки, предоставляя природе самой их чем-то заполнить. Хотя возможно, конечно, что на скальной террасе имеются живые украшения вроде цветочных клумб или подстриженных кустов — таких, какие обычно встретишь в любом палисаднике на Гее, или же всё, что могло, заросло здесь дикой растительностью, в основном невысокой, но теперь точно и не разглядишь, так как вся терраса щедро присыпана толстым слоем снега. Природный скалистый ландшафт здесь сам по себе удивительно красив, и в его искусственном украшении, возможно, просто нет нужды. Впрочем, среди глубоких сугробов проложены дорожки и разбиты площадки из каменных плит и снег на них каким-то чудесным образом не удерживается, точнее, он там есть, но местами и совсем немного. Никаких признаков того, что снег с дорожек как-то убирают, я не заметила — его словно тщательно сдувает и уносит невидимый и неощутимый ветер. Айка, предупредив мой вопрос, коротко пояснила: «Они сами очищаются, но так не везде.» Я ещё представила себе, каково здесь, когда приходит лето. Вообразила, как в цветущей зелени разнотравья роится множество мелких существ вроде насекомых, порхают бабочки, наверное, непривычные на вид, но очень красивые, и над этим пролетают птички или кого-то на них похожий. Наверняка в тёплый сезон здесь не хуже, чем в садах Элизиума. Но теперь на скальной террасе у дома не видно никакой живности, здесь царит сверкающее белое безмолвие.